Мария живет в счастливом браке, но её мир рушится, когда пропадает падчица Ясмин. Детективы начинают расследование, а в семье всплывают тёмные секреты. Каждый член семьи что-то скрывает, и в поиске истины все становятся подозреваемыми. Напряжённый триллер о том, как одно исчезновение...
– В ином случае он бы развалился много лет назад.
– Так значит, она долгое время провела в воде? – спрашиваю я.
– Об этом я пока не стану судить, – криво ухмыльнувшись, отвечает Давид. – Вам придется пару дней потерпеть. Ну хорошо, я и сейчас могу вам сказать – да, она пролежала в воде как минимум несколько лет. Но сейчас я не готов утверждать, та ли это девчонка, Фоукара. Однако… Насколько мне известно, мы располагаем образцами ее ДНК, так что, вероятнее всего, сможем провести сравнительный анализ. Если, конечно, нам удастся получить ДНК-профиль. Кроме того, у нас есть еще вот что.
Давид тянет руку за маленьким прозрачным пакетиком, который лежит рядом с ковром.
– У нас еще руки не дошли это отчистить, но все же…
Он слегка разминает большим и указательным пальцами содержимое пакетика, так что луч яркого света падает на что-то маленькое и блестящее.
– Никакой видимой коррозии, – бормочет Давид. – Это золото.
Я вновь наклоняюсь и долго вглядываюсь в содержимое пакетика.
Внезапно мой желудок сводит, а сердце начинает биться чаще.
– Где вы это обнаружили? – спрашиваю я.
– Это было на внутренней стороне ковра.
– Могу я сделать фото? – прошу я разрешения.
– Будьте как дома, – приглашает Давид, делая шаг назад, чтобы я мог выбрать подходящий ракурс для снимка маленькой сережки в виде дельфина.
Некоторое время спустя…
Наступил вечер, и за окном моей квартиры в Мербю завывает осенний ветер. Он стучит и царапается в стекла. Шум мотора приближающейся машины сначала нарастает, а затем постепенно стихает.
Я сажусь в кровати, потом медленно встаю, ожидая возвращения острой боли в бедре. Морщусь, когда она напоминает о себе. Потом иду пи́сать.
Стареть – ужасно. Ничего не функционирует как положено. Тело болит, становится раздражающе медлительным и совсем не готово выполнять то, что я от него хочу. Вместо движения оно стремится отдыхать, стремится ездить в машине вместо того, чтобы ходить пешком, и упрямится, даже когда ночью мне нужно встать по нужде.
В квартире же, напротив, ничего не изменилось с того самого вечера двадцать лет назад, когда мы с Ли только въехали сюда. Кичливые кожаные кресла тихо и смирно стоят в гостиной, как спящий в стойлах скот. Акварели, которые Ли написала во время учебы на Готланде, украшают стену над телевизором, а на полке теснятся книги.
Это книги Ли.
Я никогда не читал их, но мне приятно, что они там стоят. Ли всегда говорила, что человек не может быть одинок, если у него есть полка с книгами.
