Все лгут — это драматическая история о мгновении, когда мир вокруг резко меняется, и каждое слово становится подозрительным. Суббота 16 декабря 2000 года не стало обычной субботой: семья оказалась в центре внезапных и непостижимых событий. Каждый жил в своем мире, пока неожиданные перемены не прорыли дыру между «сейчас» и «тогда»....
Вероятно, она – одна из тех немногих, кто был в жизни по-настоящему счастлив. До всего этого, конечно. Думается, она любила работу, боготворила семью. А еще она была цельной, искренней и обладала какой-то движущей силой. Пока все не полетело к чертям.
– Как умер Самир Фоукара? – спрашивает меня Манфред, ускоряясь, чтобы обогнать автобус, притормозивший выпустить пассажира.
Тяжелые капли дождя, падая с темнеющего осеннего неба, разбиваются о ветровое стекло.
– Был забит насмерть в лесополосе в нескольких сотнях метров от своего дома.
– С тем, кто размозжил ему голову?
– Причина смерти – удар тупым предметом по затылку.
– Убийцу так и не нашли? – интересуется Манфред, включая дворники. Те с противным скрипом оживают.
– Нет. Свидетелей не было. Никаких технических улик. Хотя лучше сказать, их было чересчур много.
– А та женщина, что нашла его, – жена?
– Мария. Да. Ничто не указывало на то, что она могла быть замешана в его убийстве.
– Но она ведь его обнаружила.
– Да, – соглашаюсь я. – Она его обнаружила.
22
Судебный медицинский эксперт по имени Давид Файнштейн выглядит очень молодо.
Порой я спрашиваю себя, чему за это время научился.
Смею утверждать, я хороший полицейский. Ну а жизнь – чему научила меня она?
Все изменилось той зимой, двадцать лет назад. Все, во что я верил, не сбылось, а после этого я больше ни во что не верил.
– Давид, – представляется судебный медик, протягивая руку.
– Гуннар, – отвечаю я, пожимая ее.
Пожатие у него крепкое, взгляд карих глаз – теплый. Почти каждый раз, когда я сталкиваюсь с судебным медиком, я задаюсь вопросом – почему он избрал этот путь, а не стал, скажем, окулистом, или педиатром, или хирургом.
