Все лгут — это драматическая история о мгновении, когда мир вокруг резко меняется, и каждое слово становится подозрительным. Суббота 16 декабря 2000 года не стало обычной субботой: семья оказалась в центре внезапных и непостижимых событий. Каждый жил в своем мире, пока неожиданные перемены не прорыли дыру между «сейчас» и «тогда»....
Билли бросает на меня полный сомнений взгляд, прежде чем со всех лап припустить вслед за своей мамулей.
* * *Мы стоим перед роскошным особняком на улице Страндвеген в центре Стокгольма. Запрокинув голову, я разглядываю фасад, украшенный колоннами, ангелами и стилизованными лавровыми венками.
Крупные снежные хлопья ложатся мне на лоб.
– Нехило тут всего налеплено, – говорю я, повернувшись к Манфреду.
– А чего ты хотел? У них денег куры не клюют.
– Как у тебя?
Манфред, ничего не говоря в ответ, окидывает меня долгим взглядом.
– Какой код?
– Девятнадцать – двадцать девять, – отвечаю я. Начало великой депрессии. Эти цифры явно подходят всем в доме.
Манфред нажимает нужные кнопки, и дверь с жужжанием поднимается вверх.
Попав в холл, мы изучаем латунные таблички на стене и делаем вывод, что де Веги проживают на шестом этаже.
– Хорошенькое дельце, – говорю я, разглядывая стенные фрески в охристо-золотых тонах.
Манфред ничего не говорит, но насупленные брови выдают его озабоченность.
Порой мне кажется, что он испытывает дискомфорт оттого, что принадлежит к высшему сословию и живет в паре кварталов отсюда, в окружении обеспеченного меньшинства, которому не приходится в пятницу прикидывать, хватит ли зарплаты на кусок говяжьего филе или бутылочку настоящего шампанского. Большинство полицейских живут иначе. Основная их масса – так называемые «обычные люди». Вопрос, конечно, заключается в том, что вкладывается в понятие «обычный человек».
Манфред вообще прост, как валенок.
Возможно, что ненормальный здесь я, хотя я, конечно, не желаю в этом признаваться.
Мы входим в лифт, внутри которого имеются кожаная банкетка и два зеркала в золоченых рамах.
– Так Амели де Вег – в Швеции? – уточняет он.
– Наездами. Но постоянно они с мужем живут в Швейцарии.
– А что с этой квартирой?
– Она в собственности у Казимира. Это ее сын.
Лифт, вздрогнув, останавливается. Мы выходим наружу, оглядываясь по сторонам. На площадке шестого этажа обнаруживаются две двери, на одной из которых висит табличка «фон Эссен», а на другой – «де Вег».
