Все лгут — это драматическая история о мгновении, когда мир вокруг резко меняется, и каждое слово становится подозрительным. Суббота 16 декабря 2000 года не стало обычной субботой: семья оказалась в центре внезапных и непостижимых событий. Каждый жил в своем мире, пока неожиданные перемены не прорыли дыру между «сейчас» и «тогда»....
– Ясмин дома? – запыхавшись, спросил он, едва я открыла.
– Думаю, она на работе, – отозвалась я. – Что-то случилось? Мне попросить ее тебе перезвонить?
Он покачал головой и как-то весь съежился, уставился в землю и запахнул куртку плотнее, чтобы укрыться от пронизывающего ветра.
– Заходи, посиди немного, – предприняла я попытку. Том выглядел таким убитым, что я заподозрила, что Ясмин могла с ним порвать.
Он снова покачал головой.
– Мне нужно…
– Пойдем, прогуляемся немного, – прервала я его. – Мне нужно подышать свежим воздухом.
Я накинула одну из курток Самира и обула резиновые сапоги на теплой подкладке.
Мы с Томом в молчании зашагали.
Вечерний воздух был напоен ароматами осени – там были и преющая листва, и подгнивающие опавшие яблоки, и дым от далекого костра, и, конечно, море – на Королевском Мысе всегда ощущалось его присутствие рядом. В темноте ветер гнал одинокие листья, и время от времени на мою щеку падали капли дождя.
– Как вообще дела? У вас с Ясмин? – заговорила я.
Том замер, повернулся ко мне вполоборота и уставился куда-то в темноту.
– Не знаю, она такая… Я как будто никогда не могу быть в ней уверен.
Я положила ладонь ему на плечо и тихонько сжала его, размышляя, что здесь можно сказать.
– Ты достаточно взрослый, чтобы самостоятельно принимать решения в жизни, только будь поосторожнее. С Ясмин.
Указательным пальцем Том потер у себя под носом и перевел взгляд на меня.
– Что ты хочешь сказать?
– Только то, что она очень юна. И переменчива, что вполне соответствует ее возрасту.
Том слегка повел плечом, освобождаясь от моей руки, и заглянул мне в глаза.
– Переменчива? Что это значит?
Глядя на порхавшие вокруг листья, я подумала, что слово «порхать» подошло бы здесь как нельзя лучше, но я и так уже сказала слишком много. Я любила Тома и желала его защитить, но предостеречь его могла лишь в такой форме.
Мы с Самиром, конечно, обсудили то ночное происшествие между Ясмин и Казимиром. Мы оба согласились, что Ясмин необходимо было прийти в себя, и не только потому, что от всех этих вечеринок страдала ее учеба.
– Просто будь осторожнее, – повторила я, сдерживая порыв рассказать ему больше. – Береги себя. И Ясмин, конечно.
8
После исчезновения Ясмин миновала неделя.
