Все лгут — это драматическая история о мгновении, когда мир вокруг резко меняется, и каждое слово становится подозрительным. Суббота 16 декабря 2000 года не стало обычной субботой: семья оказалась в центре внезапных и непостижимых событий. Каждый жил в своем мире, пока неожиданные перемены не прорыли дыру между «сейчас» и «тогда»....
Кто же он такой? Я почувствовала симпатию к этому доброму полицейскому с голубыми глазами. Не в том смысле, разумеется. Но на Гуннара я могла положиться и в его обществе чувствовала себя вполне сносно, хоть мы с ним и не были в одной лодке.
«Кто знает, Гуннар Вийк, – подумалось мне. – Кто знает, что могло бы быть в другой жизни».
– Чаю? – спросил он.
– Да, спасибо, – отозвалась я.
Он налил воды в кастрюлю и поставил ее на плиту. Достал из буфета чашки и уже потянулся за коробкой с чайными пакетиками, которая стояла возле дровяной плиты.
– Его посадят? – спросила я.
Гуннар озабоченно наморщил лоб и кашлянул.
– Мы даже не знаем, будет ли возбуждено уголовное дело. И мне не следует вести разговоры на эту тему.
Он разлил кипящую воду по чашкам. Пар, валивший от кастрюли, поднимался к потолку.
– В особенности с вами, – добавил Гуннар, и на его лице мелькнуло слабое подобие улыбки.
– Прошу прощения, я не хотела…
Он успокоительно поднял ладонь:
– Ничего страшного.
Гуннар вручил мне чашку, сел напротив и молча окунул чайный пакетик в воду.
– Они вернутся, – сказал Гуннар. – Просто отвечайте им, что не станете ничего комментировать.
– А если я так и сделаю, они перестанут о нас писать?
Гуннар заерзал на стуле.
– Нет. Но данный конкретный репортер в данный конкретный день, вероятно, от вас отстанет.
Я задумалась над его словами. Взгляд мой упал на наше с Самиром свадебное фото, и живот тут же скрутил спазм.
– Не могу в это поверить, – проговорила я. – Не могу это принять.
Гуннар откинулся на спинку стула и покосился на сдвинутые гардины.
– Нам кажется, что мы знаем тех, кого любим, – сказал он. – И это естественно. Но порой самые большие секреты оказываются как раз у самых близких людей.
– Я не хочу в это верить. Я хочу верить, что Ясмин просто сбежала, это было бы очень на нее похоже.
– Хм, – промычал Гуннар, шумно отхлебнув горячего чаю.
– Вдруг она найдется, живая и здоровая, где-нибудь в Париже или на Ибице, она очень хотела там побывать.
– Она мертва, Мария. Чем быстрее вы смиритесь с этим, тем лучше. Технические улики не врут. Все ее вещи на месте, и паспорт остался дома. Более того, мы проверили списки пассажиров всех рейсов, вылетевших из Стокгольма в следующие после исчезновения сутки, и Ясмин среди них не было.
– И все равно. Ничего не сходится. Самир не такой. Он не агрессивный и не подозрительный.
