В книге "Все лики любви" читатель переносится в разные времена и жизни. Главная героиня оказывается в окопе, наблюдая за бегущими по полю солдатами, словно пытается спастись от страшного будущего. В этой истории любовь кажется не только чувством, но и способом противостоять ужасам времени....
А еще она не могла понять, как он это делает – бежит? Иван – парнишка довольно стройный, но все равно весит прилично, а этот мужик, как она уже заметила, далеко не Шварценеггер, поигрывающий мускулатурой, а бежит так, словно не несет никакого груза, а тренировочный забег делает.
Навстречу им уже вылезали из окопа санитары, но Вера махнула рукой – не надо, мол, ждите там, на ходу сообразив, что сейчас Ваню укладывать на носилки, потом снимать, перетаскивать в окоп, снова укладывать – все это совсем хреново для него – бежит добровольный помощник споро, несет пациента, вот пусть и несет!
Она спрыгнула в окоп, когда два здоровенных мужика в солдатской форме уже укладывали Ивана на носилки.
– Не так! – остановила их Вера, скатываясь с насыпи в окоп, даже не замечая, что ее поддержала, подстраховав, сильная рука товарища офицера. – На левый бок, на раненый!
Раненого принялись переворачивать, но осторожненько, а он пришел в себя, зашелся мелким кхением и пожаловался:
– Бо-кх-кх-ольно…
– Потерпи, Ванечка, – склонилась она над ним, – так надо.
Он кивнул и снова прикрыл глаза, а она, посмотрев на санитаров, проникновенно так, с просьбой, но строго распорядилась:
– Бегом, мужики, ему совсем плохо. Надо успеть.
Мужики подхватили носилки и помчались так быстро, насколько это возможно было, по узким окопам, а за ними Вера в компании неизвестного добровольного помощника, товарища офицера Красной армии.
– Почему на раненый бок? – спросил неожиданно он на бегу.
– У него пневмоторакс, – ответила Вера, чуть запыхавшись.
– Э-э, девушка, вы меня названиями не пугайте! – усмехнулся он. – Вы как-нибудь попроще объясните.
– Проще: у него пулей пробито легкое. Воздух поступал через дырку, от этого легкое как бы сдулось, сжалось, и если положить раненого на здоровое легкое, единственное, которое сейчас дышит, то на него начнет давить и средостение, и кровь будет подтекать и тоже давить, и сердце, которое сейчас как бы висит на своих сосудах.
– Понял, – кивнул мужик и вдруг искренне поблагодарил: – Спасибо за науку.
– Вера, прием! – затрещала рация.
– Бежим уже! – ответила, сразу перейдя к делу, Вера. – Минут через десять будем.
– Понял! – отозвался Васильев и спросил: – Как раненый?
– Плохо, – оценила Вера, – без сознания, дыхание поверхностное, кровь пенится.
