Все меняется — это драматическая история о семье Казалетов, переживающей множество изменений и трагедий. Иллюстрация Марины Мовшиной на обложке подчеркивает глубину чувственных переживаний героев в мире Брига — известного корабельщика Уильяма Казалета, его жены Дженни и их дочери Сибил. Сюжет полон любви, смерти, приключений и тайн, создавая атмосферу нереальности и потрясения....
– Ты дала Риверсу морковку?
– Ох, совсем забыла.
– Ну, мам!..
– Дорогой, ничего с ним не сделается. Еды у него полно.
– Не в этом дело. Морковка – для того, чтобы он не скучал. – Он ринулся в прачечную, в спешке опрокинув стул, и вскоре вернулся с Риверсом на плече. Вид у Джорджи по-прежнему был укоризненный, но Риверс явно ликовал, тыкался ему в ухо и зарывался под воротник рубашки. – Несчастный блейзер не идет ни в какое сравнение с жизнью крысы.
– Блейзеры не несчастные, и Риверс не голодал. Не болтай чепухи.
– Ладно, – он сверкнул настолько обаятельной улыбкой, что она, как обычно, ощутила прилив любви к нему. – Можно мы выпьем чаю прямо сейчас? Страшно хочу есть. На обед нам дали отравленное мясо и лягушачью икру. Форрестера прямо на все и вырвало, так что я есть не смог.
Они устроились на углу стола. Она отвела его влажные волосы со лба.
– Надо дождаться Джулс. А пока я тебе кое-что расскажу. Сегодня утром умерла Дюши. Тихо и мирно – так сказала тетя Рейчел. Папа сегодня уезжает в Хоум-Плейс, и мы, возможно, поедем туда же завтра.
– Как она умерла?
– Понимаешь, она ведь была очень старенькая. Под девяносто лет.
– Для черепах это не возраст. Бедная Дюши. Мне так жаль, что ее там больше не будет, – он шмыгнул носом и достал из кармана шортов неописуемо замызганный носовой платок. – Пришлось вытирать им колени, но к ним просто прилипла земля.
Дверь хлопнула во второй раз, в кухню вошла Джульет.
– Извините, что опоздала, – сказала она, явно не чувствуя за собой никакой вины, выпуталась из школьного блейзера и красного галстука и бросила их на пол вместе с ранцем.
– А где твоя шляпа, детка?
– У меня в ранце. Всему есть предел, и эта шляпа – точно он.
– Ты же ее всю скомкала, – сказал Джорджи тоном, в котором тонко сочетались восхищение и развязность. Пятнадцатилетняя Джульет была на восемь лет старше его, и Джорджи отчаянно жаждал ее любви и внимания. А она обычно колебалась между небрежной приветливостью и суровой критикой. – А знаешь что? – добавил он.
Джульет капризно бросилась на стул.
– Боже! Ну что?
– Дюши умерла. Умерла сегодня утром. Мама мне сказала, так что я узнал раньше тебя.
– Дюши? Какое горе! Ее убили или что?
– Нет, конечно. Она умерла тихо и мирно с тетей Рейчел.
– И тетя тоже?
– Да нет же. В смысле, тетя Рейчел была рядом с ней. В твоем возрасте с убийствами обычно еще не сталкиваются, – добавила Зоуи.
Джорджи стремительно уничтожал сандвичи, кусочки которых перепадали Риверсу.
