Все меняется — это драматическая история о семье Казалетов, переживающей множество изменений и трагедий. Иллюстрация Марины Мовшиной на обложке подчеркивает глубину чувственных переживаний героев в мире Брига — известного корабельщика Уильяма Казалета, его жены Дженни и их дочери Сибил. Сюжет полон любви, смерти, приключений и тайн, создавая атмосферу нереальности и потрясения....
Так тогда и прислуга была, все как полагается, а дамы знай себе шили или гулять ходили, в теннис играли да ложились подремать в разгар дня – кроме старшей хозяйки, которую из сада было ничем не выманить."
"Пора и честь знать. Он проглотил остаток пирога с сыром, смахнул крошки с брюк и пустил чуток ветры, прежде чем выйти из уютной комнатушки при кухне, где всегда хозяйничала Мейбл (сколько раз ему случалось заморить здесь второпях червячка, объясняя, как устроен мир, ведь в этом она, женщина, мало что смыслила…).
В кухне он застал меньшого мальчонку мистера Руперта, который спрашивал, что на обед.
Макароны с сыром и бисквит с патокой, ответила ему она. И продолжила взбивать тесто для бисквита в огромной миске.
– О, здорово! Люблю бисквит с патокой. Знаете, – он забрался на табурет, стоящий рядом с ней, – я только хотел узнать, нельзя ли мне кусочек сыра без макарон? Один только маленький кусочек? – Он погладил ее по руке. – Это же не для меня. Макароны с сыром я очень люблю, а это для Риверса.
– Это кто же такой?
– Мой друг. Вообще-то он крыса, но совсем не такой, как другие крысы.
– Не вздумайте притащить его ко мне на кухню.
– Не буду, – он потихоньку запустил руку в глубокий карман, в котором обычно носил Риверса, и придержал его там. – Только один малюсенький кусочек, можно с корочкой, он не против.
Упершись коленкой в стол, он взял ее за руку и заглянул в лицо. И она сдалась. Отложив ложку, она направилась в кладовую. Пока она возилась там, отрезая сыр, он окунул палец в миску с тестом, загреб побольше и быстро облизнул.
Она вернулась с изрядным ломтем чеддера.
– Вот вам, и идите себе, и не вздумайте принести сюда эту тварь.
– Обещаю! Спасибо вам большое, – он сполз со стола и убежал.
– Постреленок. Вылитый мистер Руперт, – добавила она, чтобы объяснить ему, отчего так расщедрилась.
– Ты любому готова раздать что угодно, – нежно сказал он и этим рассердил ее.
– Чего я не выношу, так это когда ты стоишь над душой, пока я делом занята.
Настолько несправедливые упреки служили у них серьезным предостережением.
– Пойду чистить машину, – объявил он, старательно притворяясь обиженным.
Она фыркнула.
– Ох уж эти мне твои машины, – сказала она. – Только смотри, к ужину не опоздай. Посылать его тебе с этими «о грушами» я не стану.
