Смерть матриарха семьи Казалетов становится переломным моментом. В 1950 году уходит старый мир усадеб и традиций, и каждый член семьи должен найти свой путь. Луиза влюбляется, но счастье оказывается хрупким, а молодое поколение предстает перед новыми вызовами и переменами.
Раздел Chitat.online для книги «Все меняется» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Смерть матриарха семьи Казалетов становится переломным моментом. В 1950 году уходит старый мир усадеб и традиций, и каждый член семьи должен найти свой путь. Луиза влюбляется, но счастье оказывается хрупким, а молодое поколение предстает перед новыми вызовами и переменами.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Смерть матриарха семьи Казалетов становится переломным моментом. В 1950 году уходит старый мир усадеб и традиций, и каждый член семьи должен найти свой путь. Луиза влюбляется, но счастье оказывается хрупким, а молодое поколение предстает перед новыми вызовами и переменами.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
– Поскольку доступ в гостиную будет открыт только после обеда, лучше запереть дверь, – Хью повернул в замке ключ и отдал его Джемайме.
– Я в большую детскую, – прошептала Зоуи. Ей хотелось убедиться, что носок для Риверса висит там, где надо.
Джемайма повесила чулки для своих мальчишек, Руперт – для Джульет и Луизы, и на этом вечер закончился.
* * *Ночь для Джемаймы выдалась короткой: Лора перебудила плачем всех остальных.
– Она хочет свой чулок, но получит его только через пятьдесят девять минут. Мы положили его на шкаф, куда она не достанет, и я назначил ей время на семь, – Генри и Том выглядели до отвращения довольными собой.
– Семь не наступит никогда! – всхлипывала Лора.
– Ну вот, она проснулась как раз, когда я так разоспался, – захныкал семилетний Берти, всего годом старше бедняжки Лоры.
– А может, пойдем в комнату к маме и папе, там и посмотришь свой чулок?
Но это было уже совсем не то.
– Я хочу смотреть свой чулок вместе с большими детьми.
– Вообще-то, – вмешался Генри так доброжелательно, как только мог, – ты нам здесь совсем не нужна.
Это возмутило Гарриет.
– Но вы же ее братья! Так нельзя…
– Да, конечно, мы ее братья. Но она еще совсем маленькая. Вот подрастет – и мы сводим ее и в зоопарк, и в ночные клубы…
Лора перестала плакать.
– Какие ночные клубы?
– Конечно же, клубы, которые работают всю ночь, глупая.
– Не называй свою сестру глупой.
– Но мама, она же правда глу-у-упая.
– Кстати, осталось всего сорок девять минут.
– Ну вот, Лора, выбирай: или пойдешь со мной, или останешься здесь и больше плакать не будешь. Очень советую тебе пойти со мной.
– А я очень советую нет.
– Ладно. Мальчики, ведите себя как следует.
Мгновение после ухода Джемаймы в комнате было тихо, а потом близнецы покатились со смеху.
– «Ведите себя». А кого нам еще вести как следует? Ну, правда!
Джорджи, который за все время скандала не проронил ни слова, тихонько поманил Лору к себе. Он уже оделся, не вылезая из-под пухового одеяла, и теперь соорудил из него палатку. В палатке разместился Риверс, деловито разворачивая крошечный подарочный пакетик и уже зная, что в нем сыр. Рядом лежал его персональный рождественский чулок. Джорджи, в добром сердце которого хватало места не только крысам, знал, что Лора, глядя, как радуется Риверс, тоже воспрянет духом, и не ошибся. К тому времени, как Риверс исследовал, а во многих случаях и съел содержимое своего чулка, почистил усы и лапки и наконец устроился спать в своей любимой позе, обернувшись вокруг шеи Джорджи, Генри и Том объявили, что уже семь часов.
Все бросились за своими чулками, а Лора захотела заглянуть в свой, сидя на кровати Джорджи. «Только один разок», – предупредил он, не желая, чтобы она прицепилась к нему на целый день.
