Смерть матриарха семьи Казалетов становится переломным моментом. В 1950 году уходит старый мир усадеб и традиций, и каждый член семьи должен найти свой путь. Луиза влюбляется, но счастье оказывается хрупким, а молодое поколение предстает перед новыми вызовами и переменами.
Раздел Chitat.online для книги «Все меняется» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Смерть матриарха семьи Казалетов становится переломным моментом. В 1950 году уходит старый мир усадеб и традиций, и каждый член семьи должен найти свой путь. Луиза влюбляется, но счастье оказывается хрупким, а молодое поколение предстает перед новыми вызовами и переменами.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Смерть матриарха семьи Казалетов становится переломным моментом. В 1950 году уходит старый мир усадеб и традиций, и каждый член семьи должен найти свой путь. Луиза влюбляется, но счастье оказывается хрупким, а молодое поколение предстает перед новыми вызовами и переменами.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Папа поднялся, остальные глазели на них в молчании, которое Луиза сочла грубостью. Выслушав, как папа обратился к Стелле, поблагодарил ее за приезд и представил свою жену, Диана заявила:
– Как видите, за столом больше нет места, вот я и подумала, что вам, девушки, стоит устроить пикник в саду. Зайди на кухню, Луиза, Мария скажет тебе, что взять.
Не говоря ни слова, Луиза взяла Стеллу под руку и вышла. В кухне Мария выкладывала на блюдо жареную курицу.
– Ici votre d'ejeuner.
На отдельном подносе были приготовлены холодная ветчина, багет, кусок бри и немного фруктов. И никакого вина, только бутылка «Пеллегрино».
– Bon app'etit, – крикнула вслед Мария, пока Луиза уходила с подносом. Они бродили по саду, пока не нашли тенистое место. Стелла взяла с подноса бутылку, чтобы его было удобнее нести.
Когда они наконец устроились, униженная и рассерженная Луиза с трудом выговорила:
– Мне очень жаль. Я ужасно сожалею, и мне стыдно. – У нее брызнули слезы. – За этим проклятым столом мне всегда хватало места, и с легкостью нашлось бы еще одно.
Стелла протянула ей бумажную салфетку.
– Может, она не любит евреев. – Тон был легким, но в этом замечании сквозило такое обилие печального опыта, что Луизе стало еще тяжелее.
– Ты – моя лучшая подруга, мой отец знает об этом, ты потратила целый день своего отпуска, чтобы помочь им. Мне так стыдно. Твои родные всегда были добры ко мне. – Помолчав, она еле слышно добавила: – Ненавижу стыдиться за своего отца. Он стал тряпкой, он постоянно уступает ей. Терпеть этого не могу. И ее ненавижу.
– Ну, их ты не переделаешь. Остается лишь принять их такими, какие они есть, и не давать себя в обиду.
– Легко сказать.
– Во всём так.
– Знаешь что, сейчас пойду и раздобуду нам бутылку вина. У Марии на кухне наверняка найдется.
– Неплохо придумано."
"Какими разными бывают семьи, думала Стелла, пока Луиза ходила за вином. Ей самой часто казалось, что отец душит ее то своим любопытством, подробно расспрашивая о работе журналиста, то периодическими упреками за то, что она не изучает медицину в университете. А тетушки и мать непрестанно изводили ее расспросами о женихах и браке. Но они хотя бы беспокоились за нее, пусть и раздражали этим. А несчастной Луизе приходилось терпеть слабовольного отца, озлобленную мать и враждебно настроенную хищницу-мачеху.
– В холодильнике нашлась бутылка розе. – Луиза плюхнулась на землю напротив Стеллы. – Надо было тебе начать, не ждать меня. Я еще прихватила два помидора.
– На самом деле, – сказала Стелла, пока они делили багет, – это даже лучше, что ты всецело предоставлена мне. И здесь приятнее, чем сидеть в нашей душной квартирке. Когда я уезжала, Лондон будто кипел на медленном огне.
– Да уж.
