Смерть матриарха семьи Казалетов становится переломным моментом. В 1950 году уходит старый мир усадеб и традиций, и каждый член семьи должен найти свой путь. Луиза влюбляется, но счастье оказывается хрупким, а молодое поколение предстает перед новыми вызовами и переменами.
Раздел Chitat.online для книги «Все меняется» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Смерть матриарха семьи Казалетов становится переломным моментом. В 1950 году уходит старый мир усадеб и традиций, и каждый член семьи должен найти свой путь. Луиза влюбляется, но счастье оказывается хрупким, а молодое поколение предстает перед новыми вызовами и переменами.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Смерть матриарха семьи Казалетов становится переломным моментом. В 1950 году уходит старый мир усадеб и традиций, и каждый член семьи должен найти свой путь. Луиза влюбляется, но счастье оказывается хрупким, а молодое поколение предстает перед новыми вызовами и переменами.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
– Малина со сливками – это здорово, но фрукты тоже ненастоящая еда.
– А какая же тогда настоящая? – Хью закурил, задавая вопрос совершенно мирным, дружеским тоном.
– Ну, нам бы сейчас хотелось…
– Нам сейчас просто необходимо, – перебил его брат, – что-нибудь вроде яичницы с беконом.
– Или сандвича с вонючим сыром, чтоб было поменьше возни. – Том высмотрел на столе сыр бри.
– Мы можем сами приготовить, мама.
Хью переглянулся с Джемаймой, та пожала плечами:
– Ладно, ваша взяла. Только принесите мне хлеб и доску для хлеба. А то после вас буханка словно истерзана.
Пока готовились сандвичи, Генри объяснял:
– Понимаете, нам на самом деле очень надо, мы же постоянно растем. А когда растешь, нужно много еды.
Все верно. Они уже переросли Джемайму на целую голову.
– Если мы и дальше будем вас так кормить по шесть раз на дню, – подсчитал Хью, – вы дорастете в высоту до девяти футов.
Это их обрадовало.
– И будем выступать в цирке как самые высокие люди в Англии.
– Скорее всего, в мире.
Почти все разговоры велись с ними обоими сразу.
– Ну а теперь забирайте еду к себе наверх, только не разбудите Лору.
– Будить Лору? Мам, ты в своем уме? Нет уж, не хотим мы больше слушать про ее слюнявого мишку. Конечно же, мы не станем ее будить.
– Хорошо, что она ложится раньше нас: успеваем хоть немного пожить, как взрослые люди, а то она вечно все портит.
Небрежные объятия – и они убежали.
– Покой, – объявила она. Хью протянул через стол руку.
– У тебя просто на диво замечательные дети, вот мне и подумалось, что тебе, может, хочется еще.
– А тебе?
– Я хочу того же, чего и ты.
– Да, а если без этого? – Глаза у него были такие добрые, что с трудом удавалось разглядеть в них его настоящего. – Я о чем: может, ты втайне мечтаешь о них или ждешь, чтобы и мне их захотелось? Вспомни, мы же договорились ничего не скрывать друг от друга. Так вот, мне кажется, что именно это ты сейчас и пытаешься сделать. Я хочу знать, что думаешь ты, а не то, чего жду от тебя я, как тебе кажется.
Последовала пауза, показавшаяся Джемайме слишком долгой. Он отдернул руку, потер ею лоб, и она, увидев это, предложила:
– Хью, милый, давай поговорим об этом завтра.
– Нет. Я ничего не скрывал от тебя. Дело в том, что я не знаю. Конечно, если у нас появится еще ребенок, я буду любить его. Но я не уверен, что выдержу еще раз все то, через что ты прошла. Когда ты рожала Лору, я больше всего боялся, что потеряю тебя.
Оба снова умолкли, вспоминая затяжные и мучительные роды, начало которых она восприняла так спокойно. «Милый, близнецов я родила довольно легко, а мы оба знаем, что на этот раз ребенок только один», – говорила она. Ей было известно, что Сибил потеряла близнеца Саймона, и эта утрата оставила неизгладимый след.
