У Хмурого поначалу все кажется сложным и легальным бизнесом, но это лишь покрытие для масштабных грабежей и коррупции. Внезапно его жизнь переворачивается, когда появляется приказ на ликвидацию. Человек в сером костюме объявляет об этом как о банальном задании, но Хмурый знает, что подступиться к Гаврову — настоящее испытание....
– Как же я это сразу не догадался! Эй, Женя, к тебе пришли.
Но тот даже не шелохнулся.
– Женя! – тихо позвала его Лиза."
"Он вскочил как ошпаренный, будто кресло под ним превратилось вдруг в электрический стул.
– Лиза?! Ты?!
Он смотрел на нее как на привидение. Это похоже на белую горячку.
– Ты вернулась?
– Вернулась.
«Будем считать, что оно так все и есть».
* * *– Нет, Пугачева из тебя не получится. – Женя отрицательно покачал головой.
Взгляд его выражал беспомощность и сожаление.
– Ну и что? Я буду сама собой.
Не так-то просто сломить ее упорство.
Вот уже больше месяца она живет у композитора. Четырехкомнатные хоромы на Тверской, обстановочка неплохая, деньжата на халяву, подарки. Чем не жизнь?.. Но ей нужно другое.
Первые три недели она возилась с ним как кошка со слепым котенком. Не так-то просто оказалось вывести его из запоя, привести в человеческий вид.
Женя, не уставая, клялся ей в любви. Обещал забыть о ее прошлом, умолял не покидать его больше. Такая преданность граничила с безумием.
Он понимал, певица из Лизы не получится. Пытался отговорить ее от этой затеи. Но бесполезно, она твердо стояла на своем. Просила написать для нее несколько шлягеров. Он не в силах был ей отказать.
Только с песнями у него пока ничего не получалось. Вдохновения, что ли, не было? Но не беда, говорил он, придут к нему мелодии. И она верила, ждала.
– У певицы должен быть звонкий, глубокий голос. И сильный, конечно. А у тебя он нежный, приятный на слух, но слабенький. Нет красивого протяжного звучания, звуки словно в яму проваливаются.
Ну, зачем он это говорит? Ведь прекрасно же знает: ее не переубедишь.
– Но и с такими голосами у нас на сцене поют, да еще как! Или я не права?
– Да, такое случается, – невесело подтвердил он.
– Я хочу брать уроки. Найди мне учителя. Пусть он научит меня петь.
– Как скажешь.
«Никуда ты от меня, Женечка, не денешься!»
– Только самого лучшего.
– Ну, если об этом просишь ты, дорогая.
* * *Лев Аркадьевич Сорочкин без малого тридцать лет преподавал в консерватории, пестовал оперных певцов.
Последнее время он занимался частной практикой, поднимал октавы в голосах эстрадных певцов. Трое его учеников сейчас звезды на отечественном хит-небосклоне.
От Лизы он мог избавиться сразу. Несколько категорических высказываний о ее бесталанности, и красотку как ветром сдует.
Но Евгения Федоровича, ее протеже, он уважал, с отцом его, царствие ему небесное, когда-то дружил.
