У Хмурого поначалу все кажется сложным и легальным бизнесом, но это лишь покрытие для масштабных грабежей и коррупции. Внезапно его жизнь переворачивается, когда появляется приказ на ликвидацию. Человек в сером костюме объявляет об этом как о банальном задании, но Хмурый знает, что подступиться к Гаврову — настоящее испытание....
Наконец-то он, Максим Селезнев, полновластный хозяин своей судьбы! Теперь он зависит только от себя, от своего ума и собственной удачи.
Его мечта сбылась. Да здравствует независимость!
Но так уж устроен человек. Чем больше он имеет, тем сильнее его аппетит.
Да, этот банк достался ему легко. Однако бесстыжая бестия, госпожа Аганина, могла поделиться с ним и б о льшим. Зря все-таки он уничтожил последнюю из двух видеокассет.
Он рисковал своей шкурой, отправляя на тот свет ее мужа. Он хотел послать вслед за ним и ее тоже.
А ведь ему уже мало одного банка. Ну зачем, зачем он уничтожил видеокассету?
И тут его осенило.
Ребенок!
Аганина боится огласки именно из-за сына. И только это толкнуло ее расстаться с одним из самых мощных своих банков. А за самого ребенка она отдаст половину своего состояния, если не больше.
Нужно выкрасть малыша.
И он, Максим Селезнев, найдет способ сделать это.
* * *Планы Александра Макаровича потерпели фиаско. Жаль, не добрался он до своей доченьки, не пристыдил ее. А ведь мог, промежду прочим, похлопать ее по попке. Отец он ей или не отец? Пусть и приемный.
А еще лучше, пристроиться к ее попке не рукой, а кое-чем другим. Настя легко поддается шантажу. Отдалась ему тогда, пришлось бы и сейчас.
Но, увы, с видеокассетой пришлось расстаться.
Он сидел на лавочке у фонтана и смотрел на окна роскошного банка. Да-а, высоко взлетела Настя. И приблизиться-то к ней боязно.
Двое подошли со спины, тихо. Он и дернуться не успел, как под ребро ему сунули электрошокер.
Очнулся в каком-то затхлом помещении, похожем на подвал какого-то дома. Яркий свет лампы бил в глаза.
«Кто такой?.. Что тебе нужно?.. Говори!»
Костоглодов пробовал было играть в молчанку. Но несколько сильных ударов по лицу и в грудь быстро развязали ему язык.
Тот шикарный господин, эдакий барин-аристократ, смотрел на него как на какое-то ничтожество. Остался он для господина грязью из-под ногтей и когда в руки того перекочевала заветная кассета.
И все же отношение к нему после этого переменилось.
Александра Макаровича развязали, отвели в верхние комнаты для гостей. Добротная мебель, японский телевизор, душ, и, главное, никакой охраны. Кормили как на убой.
У него даже и мысли не возникало удрать отсюда. Зачем? Здесь хорошо. Да и к тому же ему некуда больше податься. А тут кормят, поят, валяйся сколько хочешь в мягкой постели.
