У Хмурого поначалу все кажется сложным и легальным бизнесом, но это лишь покрытие для масштабных грабежей и коррупции. Внезапно его жизнь переворачивается, когда появляется приказ на ликвидацию. Человек в сером костюме объявляет об этом как о банальном задании, но Хмурый знает, что подступиться к Гаврову — настоящее испытание....
– Кто вы такие? – недовольно спросил Селезнев, разминая отекшие кисти рук. – Капитан милиции Очакин, – представился седой.
Он недобро улыбался. От него исходили флюиды опасности.
– Я так и понял, что вы из милиции. Это вы бесчинствовали у меня на даче?
– Ну почему же бесчинствовали?.. Мы исполняли свой долг.
– Я ни в чем не виновен. Я не заслужил подобного обращения. Я буду жаловаться! Я до самого министра дойду.
– Заткнись, – поморщился «капитан». – И отвечай на вопросы.
– Только в присутствии моего адвоката.
И тут же к Максиму подошел крепыш, стоявший за спиной седовласого.
– Так будешь отвечать на вопросы?
– А где адвокат?
И снова боль, ужасная боль. Ее невозможно терпеть.
– Ну так что, нужен тебе адвокат?
– Нет, не нужен. Спрашивайте!
– Где прячешь малыша?
– Какого малыша?
Селезнев стал белее мела.
– Дениса Аганина, сына Анастасии Аганиной.
– Я не понимаю, при чем здесь я?..
И снова взрыв боли. Адской, невыносимой боли.
– Вы ничего не докажете! – заорал он.
– А доказывать мы ничего и не будем. Мы не из милиции. И вы, наверное, это уже поняли.
– Я ничего не понимаю.
Страх перед новой пыткой мешал ему логически мыслить.
– Мне пятьдесят два года. Разве капитаны бывают такими старыми?
– Кто вы?
– Вы, наверное, слышали: мафия бессмертна. Так вот, мы как раз из той самой бессмертной. Поверьте, вас могут закатать в бетон без всякого суда и следствия.
* * *– Товарищ подполковник, объект наблюдения захвачен неизвестными.
– Я хочу знать подробности.
– Неизвестные были в униформе собровцев. Ворвались к объекту на дачу, вытащили из сауны и увезли с собой.
– Куда?
– Маршрут движения отслежен.
– Отлично. И где же объект?
– Частное домовладение. Владелец устанавливается.
– За домом вести круглосуточное наблюдение. Контрдействий не предпринимать.
Глянцев облегченно вздохнул.
Нутром чуял он, что воду в тихом пруду замутил Селезнев, этот напыщенный барончик. Но попробуй-ка докажи его причастность к убийству и покушению. Все, конечно, происходило, происходит и будет происходить без его непосредственного участия.
Люди Хмурого также вышли на банкира. И даже гадать не надо, кто похитил Селезнева. Это дело рук катайских молодчиков. А уж этим-то никакие доказательства не нужны. Достаточно и одного подозрения.
