Автор
Девяносто четвертый день после развода — это точное количество дней, за которые она узнала о том, что мужик ее внуков больше нет дома. В семье полным ходом катится сюжет жизни: двое детей, студент и будущий отец. Все выглядит ярко и драматично, как в фильме — до тех пор пока случайный звонок не раскрывает истинную правду о том, что изменилось в их семье....
Секретарша сглотнула, и взгляд её забегал. — Ну, говори!
— Здесь ещё корреспонденция. — Тихо произнесла она и все-таки зашла в кабинет, переступила с ноги на ногу, держа в руках бумажный конверт.
— Кто там, что там?
— Это письмо от Петра Викторовича. — Тихо произнесла секретарша, и я нахмурился. — Пётр Викторович, видимо, желает вам что-то объяснить.
Если бы юрист моей жены хотел мне что-то объяснить, он бы мне позвонил.
Я это понимал.
Выйдя из-за стола, я забрал конверт у секретарши, махнул рукой, чтобы исчезла с глаз, и, перевернув его увидел печать.
Заказное.
Я все же вскрыл.
Досудебное соглашение.
Да, твою мать.
50.
Алёна.
Я зажмурилась и чисто эмоциональным рывком дёрнула тело вправо.
Я не поняла, что произошло, но машина резко, в один момент вырулила влево.
Я вдавилась спиной в калитку, прижалась и чуть не ввалилась во двор, но это было бы более фатально, нежели чем я бы осталась стоять снаружи, потому что машина влетела в недавно поставленные ворота. Железо скрежетнуло о железо, заставляя поморщиться, я перевела взгляд, увидела, как металл сгибается на капоте, летят в разные стороны брызги стекла с фар и душераздирающий женский крик, который выморозил все внутри.
Я не могла понять, что произошло.
Если эта идиотка пыталась меня задавить, какого черта она влетела в ворота?
Если эта идиотка не справилась с управлением, какого черта она до сих пор садится за руль?
Если эта идиотка.
Да господи, какая, к черту, разница.
Дверь машины со скрежетом открылась, повиснув на ремне безопасности, Элла заверещала.
— Алёна, Алёна, простите, пожалуйста, Алёна.
Я приложила ладонь к губам, покачала головой.
Господи.
Может, к черту ворота, может просто поставить каменную стену и все. И плевать, кто как будет заезжайте во двор. Серьёзно.
— Алёна, простите, Алёна. — Надрываясь, орала на всю улицу Элла, а я, так и не придя в себя, не могла шевельнуться и тронуться с места.
Дверь покорежило из-за того, что капот смяло и часть крыла наехало на сгиб, где открывалась передняя водительская.
Я ощутила, как к голове прилила кровь, в ушах безумно застучало, сознание качнулось и попыталось улизнуть у меня из тела.
— Алёна, Алёна, — задыхаясь, висела на ремне безопасности, и пытаясь вылезти Элла.
Я сделала один неуверенный шаг, второй. Встала чуть поодаль от калитки.
И покачала головой.
— А простите, я не, я не думала, что так произойдет, мне больно просто стало. Я не поняла, как я нажала на педаль.
