Автор
Девяносто четвертый день после развода — это точное количество дней, за которые она узнала о том, что мужик ее внуков больше нет дома. В семье полным ходом катится сюжет жизни: двое детей, студент и будущий отец. Все выглядит ярко и драматично, как в фильме — до тех пор пока случайный звонок не раскрывает истинную правду о том, что изменилось в их семье....
Я проследила за тем, как она, едва помещаясь за руль, села в авто и завела его.
Она развернула машину поперёк дороги, чтобы сдать назад.
Я все-таки ухватилась за калитку, потянула её на себя, пикнула ключом и в следующий момент услышала шелест гравия, который был на съезде с дороги.
Резко обернувшись, я увидела, как машина летит на меня.
Я с ужасом поняла, что я не успеваю нырнуть в калитку.
У меня просто не было этих секунд.
44.
Альберт:"
"Проснулся с головной болью.
Посмотрел в бок, увидел начатую бутылку.
Вздохнул.
А дыхание было, как у огнедышащего дракона. Медленно встав, я можно сказать, соскрёб своё тело с рабочего дивана. Надо хоть для приличия заехать домой.
переодеться, вонял, как старый свин.
В голове звенело.
Я поверить не мог в то, что произошло.
Это был не я, это однозначно был не я, это был какой-то бес и демон.
Стоял на коленях в больнице, смотрел на Аленку. Слезы по губам. Вся дрожит, как осиновый лист. И синяки на животе, на рёбрах.
Тварь последняя, а не бывший муж, заигравшийся в благодетеля.
Дойдя до стола, опёрся ладонью о столешницу и хрипло выдохнул.
— Мария. Отмени все встречи нахрен.
— Ну у нас и так больше недели все встречи отменяются.
— Не ври. Я виделся с Кожевниковым.
— Это было четыре дня назад, — тихо произнесла секретарша. И отключила вызов, поскреблась в дверь, и я, обернувшись, выдохнул.
— Да заходи уже.
— Я понимаю, что перенести надо и так далее, но куда переносить-то?
Мария была тридцатилетней матерью одиночкой. И поэтому справлялась со своими обязанностями просто на пять с плюсом.
— Не знаю, думай сама. — Произнёс я и, обойдя стол, бухнулся в кресло. Вообще посрать на все было. Вот абсолютно все происходящее сейчас не имело никакого значения, мне даже было как-то безразлично, как там Элла справляется с беременностью, родила бы уже, твою мать. А то только сильнее эта беременность, как удавку мне на шее затягивала. Легко быть беззаботным, смелым, уходящим из семьи. Только вот что-то я не подумал, что пока я женатым был, мне все это в радость было, бесновался дебил.
Потому что обижался, потому что думал, что семья у меня не идеальная, и Алёна вечно мне одолжение делала, даже одним своим согласием на брак одолжение сделала и всю жизнь.
Всю жизнь все через одолжение, постель через одолжение, признание в любви через одолжение. Принятие моих решений тоже через одолжение.
— Я, конечно, хотела иначе, но если ты так решил, то хорошо...
