В дверях кабинета стучали, и там ждала Эльвира Алексеевна – женщина скрытная и строгая, а не тот случайный выбор в коридорах, где каждый шаг может стать последним. Все начинается со лжи – маленькой и глупой, но с каждым разом эта ложь становится все больше и больше, затягивая Эльвиру в тоннель неправды....
Похоже, «Всё начинается со лжи» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Мужчина, которого я не хотела встретить, но встретила. Мужчина, который заслужил правду.
Глава 33. Павел
— Привет! — она прижалась так, словно что-то изменилось.
Прямо у машины, всем телом, наплевав на проходящих мимо людей, положив на капот подаренный букет. Закрыла рот поцелуем и не дала ничего сказать.
И только когда сама разорвала этот поцелуй, сама же и взяла слово:
— Она не потеряла ребёнка, Паш. Она не была от тебя беременной, — задрав лицо, всматривалась она в мои глаза.
— Я знаю, — шепнул я, согласно кивнув.
Эльвира с облегчением выдохнула.
— Прости, что я не сказала тебе раньше.
— Не извиняйся, подозреваю, у тебя были для этого причины, — всматривался я в её невозможно синие и виноватые глаза. — Только если для тебя это важно.
— Для меня это очень важно, чтобы ты знал правду. Но я объясню потом. Сейчас о другом.
Она обернулась к бегущей с детской площадки Матрёшки.
— Мамочка! Мамочка! — басила она на всю улицу. Валера за ней едва поспевал.
— Привет, привет, мой мышонок, — присев, раскинула Эльвира руки в стороны. И подхватила перепачканную песком дочь на руки. Нашу дочь.
Вздохнула глубоко, словно собираясь с духом, и резко повернулась ко мне.
— А папа казал, что ты не будись миня ругать за то, что я лазбила чишы.
Эльвира так и замерла с не успевшими сорваться с губ словами.
— Папа?! — смотрела на меня во все глаза.
— Я умею считать, — пожал я плечами, улыбнувшись. — У меня правда всё хорошо с математикой.
— И ты молчал? — отмахнулась она от Матрёшки, что потянулась к её лицу.
— Нет. Я был очень красноречив, — потёр я подбородок. — Я побрился. Даже два раза за день.
— Паш, — она уткнулась в моё плечо.
И я обнял их вместе с Матрёшкой.
— Я люблю вас. Обеих, — прижался щекой к её макушке. А к другой щеке тут же прижалась перепачканная песком мордашка. — А теперь в два раза больше люблю.
— Ты не представляешь, как я тебя люблю, — прижалась она крепче. Сглотнула.
— Нет, нет, нет, — заставил я её посмотреть на себя. — Сейчас точно плакать не надо. Рано.
— Рано? — удивилась она.
— Мамочка, ну ты жи ни будись ругаца? — взяли её лицо в плен маленькие ладошки и развернули к себе.
— Какие ты уже разбила часы, Маша?
— Папины, — невинно хлопала глазами Матрёшка.
— Показывайте, — смотрела Эльвира то на Матрёшку, то на меня.
— Забудь! — отмахнулся я.
