В дверях кабинета стучали, и там ждала Эльвира Алексеевна – женщина скрытная и строгая, а не тот случайный выбор в коридорах, где каждый шаг может стать последним. Все начинается со лжи – маленькой и глупой, но с каждым разом эта ложь становится все больше и больше, затягивая Эльвиру в тоннель неправды....
Похоже, «Всё начинается со лжи» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Я так понимаю, что это свадьба? — он осмотрелся по сторонам. — Накрытый стол. Букеты цветов. А что господин Верейский? Неужели впал у вас в немилость? Интересно, с чего бы, — хмыкнул он.
И вот тут до меня дошло в чём дело.
— Подозреваю, он до сих пор в Лондоне. Слышала, там был дождь. Вот Юлия Владимировна не даст соврать, — поняла я с чего он такой весь на разрыв, гневный, злой. Да он, ревнует, чёрт побери! Он получил от Верейского то самое видео с гостиницы и взбесился.
И, похоже, правильно поняла. Он заскрипел зубами, а Юлька не рискнула к нему подойти, но снова умоляюще запричитала:
— Ренат, я…
Он прихлопнул её взглядом обратно к стулу как муху.
И пусть я не видела изображение, но по характерному звуку, что раздался в столовой, было и так всё понятно:
— А-А-А! Аа-а-а!
Тот редкий случай, когда я понимала Рената как никогда. Аж ком подступил к горлу. Хорошо, что я этого не видела.
— Так как тебе погода в Лондоне, дорогая? — Он убрал телефон и гаденько усмехнулся.
За спиной раздались голоса. Алескеров развернулся.
— Как вы вовремя, господа, — он посторонился, жестом приглашая к свободной половине огромного накрытого стола мужчин в костюмах. И пока они рассаживались, доставая из своих кейсов бумаги, вернулся к Пашутину.
Амбалы его уже отпустили, хоть и стояли рядом. Он даже рубашку успел заправить в штаны, а не стоял как пленный партизан на расстреле. Хотя вид у него был именно такой.
— Вам уже позвонили из офиса, Владимир Олегович?
Пашутин кивнул. Алескеров засунул руки в карманы.
— А что вы у нас стали такой немногословный? Ну расскажите, что происходит, дочери, вот Эльвире Алексеевне, наверно, тоже будет интересно послушать, жене, — оглянулся он назад, где к стене робко прислонилась Ксения.
— ОБ-б-бЭП… ОМ-м-мОН… — нехорошо заикался Пашутин, слегка подёргивая головой, то ли от страха, то ли из-за болезни.
— Ну, не ОБЭП, а уже давно УЭБиПК, — услышала я аббревиатуру, что мне уже два раза называла Юлька, когда рассказывала про деда Алескерова.
Тот стал белее снега, и скорее прикрыл глаза, чем кивнул. Сглотнул.
— Ренат! — опять подскочила Юлька.
