В дверях кабинета стучали, и там ждала Эльвира Алексеевна – женщина скрытная и строгая, а не тот случайный выбор в коридорах, где каждый шаг может стать последним. Все начинается со лжи – маленькой и глупой, но с каждым разом эта ложь становится все больше и больше, затягивая Эльвиру в тоннель неправды....
Похоже, «Всё начинается со лжи» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
— Ты то как? Как у вас с Юлькой?
— Боюсь, всё идёт к логичному финалу.
— Это к какому? — прищурилась сестра. Я так любил, когда в её глазах сверкали эти хитринки, как у мамы. — К свадьбе, наконец? Или всё же к расставанию?
— А тебе какой больше нравится? — я прикрыл глаза ладонью, сложенной козырьком.
— Тот, где ты счастлив, конечно, — улыбнулась она.
— Хитрюга. А я думал, дашь мне совет.
— Сомневаюсь, что он тебе нужен.
Но на самом деле, она его дала. Когда, накормив своими фирменными макаронами с сыром, вечером провожала у двери.
— Только не тяни с этим, что бы ты там себе ни надумал. Жизнь так коротка и непредсказуема, я теперь это точно знаю, — поцеловала она меня в щёку.
А я и не собирался тянуть.
Злющая и всем недовольная Юлька решила идти пешком — до гостиницы было недалеко, пару километров, через мост. И она упрямо вышагивала впереди меня в своих белых кроссовках в одиночестве.
Я догнал её где-то как раз на середине моста.
Ветер свистел в ушах. Вода внизу мерно поблёскивала ртутью и жёлтыми глазами фонарей.
— Ничего не хочешь мне рассказать?
— О чём? — хмыкнула Юлька.
— Ну, например, о разговоре с отцом. Ты же явно прилетела о чём-то с ним поговорить. И судя по тому, как весь день бесишься и ночевать собралась у меня, что-то пошло не так.
— Я бешусь, потому что мне пришлось весь день провести с этой безмозглой клушей, её нудным мужем и их вертлявым сопляком. И отец тут совсем ни при чём.
— Ты не забыла? Эта безмозглая клуша — моя сестра, — заставил я её остановиться.
— В каком смысле? — вздёрнула она подбородок.
— В самом прямом. Мы расстаёмся, Юль. И в этот раз уже наверняка.
— Что?! — её лицо исказила безобразная гримаса, где и недоумение, и непонимание, и возмущение сошлись воедино.
— А я вообще-то стою, — засунул я руки в карманы, небрежно откинув полы пальто, и опёрся на холодное ограждение.
Молниеносно сообразив, что выбрала неправильный тон, она тут же перестроилась. А, может, до неё дошёл смысл моих слов, но она вдруг переполошилась.
— Нет, нет, нет, коть. Нет, ты не можешь. Мы же… Ты же…
— Собирались пожениться? Обещал твоему отцу? — заканчивал я за неё оборванные на полуслове фразы. — Я передумал.
