В дверях кабинета стучали, и там ждала Эльвира Алексеевна – женщина скрытная и строгая, а не тот случайный выбор в коридорах, где каждый шаг может стать последним. Все начинается со лжи – маленькой и глупой, но с каждым разом эта ложь становится все больше и больше, затягивая Эльвиру в тоннель неправды....
Похоже, «Всё начинается со лжи» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
У тебя стало от меня слишком много секретов, — усмехнулся я.
— Коть! Нет! Нет, нет, нет, — вцепилась она в рукав пальто, преданно заглядывая в глаза. — Ну, хочешь я тебе всё-всё-всё расскажу. Что ты хочешь знать?
— Уже ничего, — покачал я головой, видя в её глазах то, чего ну никак не ожидал увидеть. Страх. Растерянность. Испуг. Неподдельный. Нешуточный. Неприкрытый.
— А ребёнок? Как же ребёнок? — цеплялась она за свою беременность как за соломинку.
— Ничто не помешает мне быть его отцом. Но я не буду твоим мужем.
"— Но почему? — словно уговаривала она меня передумать. — Что я такого сделала? И дело, конечно, не в моих секретах, я и раньше рассказывала тебе не всё. Тогда в чём?
— Юль, — обнял я её. — Ты сама знаешь.
— Нет, — всхлипнула она. Прижалась ко мне и расплакалась. Отчаянно, по-детски, навзрыд. — Нет, не знаю.
Я сглотнул комок, подступивший к горлу.
— Ты не моя. И я давно не твой. Мы как две разные птицы, что живут в одной клетке. Мы рядом, но мы не вместе. Давно уже не вместе.
Шесть лет.
Шесть лет строили наши отношения и рушили. Возводили снова, находили в душе прощение, в сердце — теплоту. Но эта любовь в состоянии Пизанской башни, и жизнь как на вулкане — всё же не моё. Не моя.
— Прости! — поцеловал я её в макушку, когда она перестала рыдать.
Поднял руку, останавливая такси.
Водитель повторил названный адрес, взял купюру.
— Так будет лучше, — усадил я на заднее сиденье Юльку, послушную как тряпичная кукла.
— Для кого? — всхлипнула она, вытирая нос.
— Для всех. Для тебя. Для меня. Для ре…
Она закрыла мне рот рукой на полуслове.
— Отец тебя не простит.
— Я знаю, — вытер я тушь, что грязной слезой текла по её щеке.
— Он разозлится. Он… ты даже не представляешь, что будет, когда он узнает.
— Я справлюсь. Ты, главное, береги себя, хорошо?
Она кивнула. Я захлопнул дверь.
Такси бодро отъехало и вдруг остановилось.
— Паш! — она выскочила, оставив открытой дверь. Подбежала. Сняла кольцо, протянула мне.
Но я не взял.
— Ты знаешь, что с ним делать.
Однажды она сказала: «Если я умру раньше тебя, развей мой пепел над какой-нибудь рекой. Всё равно над какой. Только воде, вечно куда-то стремящейся, но словно стоячей, то тихой, то бурлящей; то животворящей, то разрушающей; то шумящей, то поющей, такой разной и так похожей на меня, я бы доверила свою душу».
