В дверях кабинета стучали, и там ждала Эльвира Алексеевна – женщина скрытная и строгая, а не тот случайный выбор в коридорах, где каждый шаг может стать последним. Все начинается со лжи – маленькой и глупой, но с каждым разом эта ложь становится все больше и больше, затягивая Эльвиру в тоннель неправды....
Похоже, «Всё начинается со лжи» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Просто чертовски!
— Павел Викторович… — качнулась девушка ко мне, но шагнуть побоялась. И правильно сделала. — Пожалуйста…
— Вы можете идти, Ксения, — остановил я её ледяным взглядом. — Спасибо за вашу работу и заботу о моём доме. Но если мне понадобится эта информация, я её использую, независимо от того понравится вам это или нет.
— А если я её куплю? — нервно сглотнула она. — Расскажу то, что вам понравится, если вы обещаете никому ничего не говорить?
— Серьёзно? — взлетели на лоб мои брови. — А если мне не понравится?
— Понравится.
"Честно говоря, я и не собирался болтать. Просто предпринять кое-какие действия на опережение. Искренне надеясь, что они мне не понадобятся. Скоро её живот и так будет виден.
Но раз она настолько испугалась, что торгуется, почему бы и нет.
— Обещаю. От меня он не узнает.
— Никто не узнает, — поправила она.
А я говорил: девчонка не так глупа, как кажется.
— Никто не узнает, пока это уже не будет новостью.
Она набрала в грудь воздуха, даже рот приоткрыла, но в этот момент зазвонил телефон.
«Вот чёрт! Вспомни нечистую», — глянул я на экран. Звонил Пашутин.
— Говорите, Ксения! — убрал я раздражающий звук, хотя входящий не сбросил.
Но звонок её спугнул. Она передумала.
— Нет. Используйте как вам угодно, — шагнула спиной к двери. — Всё равно скоро все узнают.
И выскочила из комнаты.
Проклятье! И как теперь с этим жить? Вот что она, зараза, хотела мне сказать, но так и не сказала?
«Но как же ты не вовремя!» — с раздражением ответил я на входящий.
— Да как ты мог?.. — рычал он как медведь. — Ты же мне, сука, обещал!
— Владимир Олегович! Рад, что вы поправились, — ответил я, всё ещё опасаясь за свои барабанные перепонки.
Хотя пофиг уже на перепонки, сейчас я горько жалел, что не сделал по-своему, когда собирался поставить в известность Пашутина ещё в Нью-Йорке. Юлька сказала, что отец плохо себя чувствует и просила не сообщать ему о нашей размолвке сразу.
Чёрт! Ударил я ладонями по рулю, выезжая с парковки.
Чёрт! Чёрт! Чёрт! Хлопнул дверью машины, подъехав к их дому. Пнул колесо.
