В дверях кабинета стучали, и там ждала Эльвира Алексеевна – женщина скрытная и строгая, а не тот случайный выбор в коридорах, где каждый шаг может стать последним. Все начинается со лжи – маленькой и глупой, но с каждым разом эта ложь становится все больше и больше, затягивая Эльвиру в тоннель неправды....
Похоже, «Всё начинается со лжи» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Шуршание таблеток в пластиковой банке. Тяжёлый вздох дивана, на который всё же опустилась задница хозяина дома.
Пашутина усадили. Заставили что-то выпить, что-то сунули под язык, что-то укололи, задрав рукав. И автоматический тонометр пискнул, прежде чем с мерным гудением начать закачивать воздух в манжету.
— Думаешь, я приму твои жалкие извинения? — из-за таблетки во рту слова Владимира Олеговича прозвучали невнятно.
Но я разобрал. И хотя в упор не помнил в каком месте его нескончаемого монолога я извинялся, промолчал.
"— Считаешь, это нормально? Разорвать отношения, когда твоя баба ждёт ребёнка? Считаешь я это допущу? — жевал он вопросы вместе с таблеткой и морщился.
— Считаете, можете меня заставить? — вздохнув, опёрся я на край стола спиной, пока он пил, неприятно стуча зубами о стакан, что помогала ему держать сиделка — его рука тряслась.
— Заставить? — отшвырнул он стакан.
— Папа! — недовольно взвизгнула Юлька, которую окатило водой.
Но Пашутин её словно не заметил, испепеляя меня взглядом.
— Нет, ты, сука, женишься добровольно и по собственному желанию. Потому что дал слово! Потому что ты мужик или жалкий трус?
— Трус как раз и женился бы. Без вопросов и разговоров. А я — нет. От ребёнка я не откажусь. Если он мой, — посмотрел я на Юльку, а потом повернулся к её отцу. — А вот связать свою жизнь с бабой, что притаскивается домой под утро в засосах, увольте, — я оттолкнулся от стола, встал. И снова посмотрел на бывшую невесту. — Честно говоря, мне давно плевать с кем ты трахаешься, дорогая, но хотя бы отца в заблуждение не вводи, — я швырнул в мусорную корзину салфетку и направился к двери.
— А ну-ка стоять! — прозвучал мне в спину громкий голос. — Я ещё с тобой не закончил.
И будь в этом кресле не Пашутин, я бы и шага не замедлил на такой тон, и бровью не повёл. Но этого человека я по-своему уважал, он был частью моей жизни и моей семьи, независимо от того вместе мы с его дочерью или нет, поэтому я остановился.
— Владимир Олегович, не тратьте время и силы. Я не передумаю.
— Выйди! — приказал он дочери.
— И не подумаю, — упёрла она руки в бока, глядя на меня с ненавистью. — Ах, теперь, значит, я во всём виновата? Я, значит, шлюха и забеременела неизвестно от кого? Такой теперь у тебя план, да? Во всём обвинить меня?
— А ты считаешь я настолько идиот, что ничего не замечаю и не понимаю? Эти синяки, слёзы, перепады настроения. Твои истерики.
