Где и когда ты в последний раз видел Люсиль Дакос живой?
Я не мог опуститься на свой вращающийся стул: он стоял ко мне спинкой. Ударом ноги развернув его в надлежащую позицию, я уселся на самый краешек.
— Не верю. Черт возьми! В самом деле не могу поверить!
— Конечно, все так говорят. Небось глаза полезли на лоб…
— Перестань паясничать! Когда?
— Сорок минут назад. Мы только что получили срочное сообщение. На тротуаре Пятьдесят четвертой улицы, в нескольких ярдах от дома, в котором она проживала. Застрелена. Там сейчас Фриблинг, туда же направился Боб Адамс. Если…
Я положил трубку.
И моя рука снова потянулась к телефону. Невольно. Возникло — желание позвонить в уголовную полицию Южного Манхэттена и кое о чем спросить. Но, отдернув руку, я некоторое время сидел неподвижно, уставившись на телефонный аппарат, крепко стиснув челюсти и закрыв глаза. Потом вновь снял трубку и набрал знакомый номер. После шести сигналов мелодичный голос проговорил:
— Алло?
— Это я. Доброе утро, хотя я его таковым не считаю. Только что звонил Лон Коэн. Произошло еще одно убийство, менее часа тому назад. Люси Дакос, дочь Пьера. Я основательно завяз. Даже хуже. По самые уши в дерьме. Вульф тоже. Желаю тебе приятно провести уик-энд. Не станем говорить друг другу о нашем сожалении. Буду вспоминать о тебе каждый час. Пожалуйста, думай обо мне."
"— Не спрашиваю: могу ли я чем-нибудь помочь, потому что, если бы я могла, ты первый сказал бы мне об этом.
— Непременно и безусловно.
Мы одновременно положили трубки. Посидев еще три минуты, я встал и не спеша поднялся по лестнице в оранжерею. Это случилось в третий или четвертый раз, когда я, следуя через три помещения — прохладное, затем с умеренной температурой и, наконец, теплое — между шпалерами великолепных цветов, ничего не замечал. При моем настроении все подставки и полки могли быть пустыми.
В комнате, предназначенной для пересадки растений, Теодор сидел за небольшим столом, записывая что-то в свой блокнот, Вульф стоял возле длинного стеллажа, внимательно рассматривая что-то в большом горшке — наверное, орхидею, — однако в тот момент я был не в состоянии отличить орхидею от полыни. Услышав шаги, Вульф повернулся и, нахмурившись, произнес:
— Я полагал, что ты уже в дороге.
— Я тоже так полагал, но позвонил Лон Коэн. Люсиль Дакос застрелена около часа назад на тротуаре, в нескольких шагах от своего дома. Больше Лону пока ничего не известно.
— Не верю.
— В точности мои слова. Я тоже отказывался поверить, пока не посидел и не повторил таблицу умножения. Извините за нарушение правила и за то, что помешал вашему развлечению.
— Черт возьми, уходи.
— Все правильно, — кивнул я. — Скоро явится Стеббинс и заберет меня в участок.