Я бы с удовольствием отправился туда сразу же после завтрака, но счел нецелесообразным иметь дело с «белым передником» до того, как она накормит дедушку Дакоса, подвезет его в инвалидной коляске к окну и по крайней мере выполнит хоть часть своих повседневных домашних обязанностей. Поэтому, только разделавшись со второй чашкой кофе, я сказал Фрицу, что в половине одиннадцатого уйду из дома по личным делам, и попросил передать Вульфу, чтобы не ждал меня к обеду. Фриц поинтересовался, нужно ли ему отвечать на телефонные звонки, и я кивнул утвердительно, напомнив о все еще сохранившемся за нами праве на свободу слова.
Кабинет вот уже несколько дней пребывал в заброшенном состоянии, и требовалось навести в нем порядок. На креслах лежал слой пыли. В корзинах для бумаг скопился всякий хлам. Вода в цветочной вазе на письменном столе Вульфа издавала неприятный запах.
Было много и других дел. Таким образом, уйти в половине одиннадцатого мне не удалось. Часы показывали без двадцати одиннадцать, когда я, достав из ящика с наличностью десять двадцатидолларовых купюр и записав в конторской книге: «6.11. А. Г., 200», закрыл дверцу сейфа и обвел глазами помещение, стараясь определить, не пропустил ли или не забыл ли я чего-нибудь. В этот момент у входа позвонили.
Разумеется, и «Газетт» и «Таймс» неоднократно публиковали ее фотографии, но уверяю вас: я все равно узнал бы, кто эта молодая особа, настолько своевременным и совершенно естественным было появление миссис Харви Бассетт. Поэтому, увидев незнакомую женщину на ступенях крыльца, я ни секунды не сомневался, что это именно она. Вчера я преодолел пешком две мили, желая расспросить Лили Роуэн о ней, а тут она сама пришла без всякого приглашения.
— Доброе утро, — приветствовал я, открывая дверь.
— Я — Дора Бассетт, а вы — Арчи Гудвин, — проговорила она, переступив порог, и, не задерживаясь, проследовала по коридору.
Вероятно, по мнению читателя, я должен был бы радоваться встрече с ней, но в действительности я вовсе не испытывал подобного чувства. В течение вот уже двенадцати часов я знал, что разговор с ней неизбежен, но при этом я рассчитывал сам определить место и время беседы. Вульф находился наверху, в оранжерее, и спустится в обычное время. Сейчас же стрелки показывали без двенадцати минут одиннадцать. Если бы я следовал неписаным внутренним правилам, я бы или поднялся к Вульфу, или же позвонил ему из кухни. Однако в этом доме уже более недели игнорировались всякие правила. Войдя в кабинет и направляясь к своему письменному столу, я даже не удостоил ее взглядом — Дора Бассетт стояла в нерешительности посреди комнаты, — а усевшись, нажал на кнопку вызова домашнего телефона.
Ответ прозвучал быстрее обычного.
— Да?
— Это я. Пришла миссис Харви Г.