Всё самое плохое в моей сестре — это то, что она чересчур взрослый человек. Умная, решительная и иногда холодная как лед, но все равно заставляет меня задуматься о взрослом мире, который я только начинаю понимать. Книга проникает в мир её души через эмоциональные перепады и шокирующие тайны....
— Ой, нет, не трогай! Я как раз только начал соображать что к чему!
— Извини!
— Марти, пожалуйста, удались, — сказал папа.
И я ушла искать маму, но она была в своей новой, с иголочки, швейной комнате с Мелиссой. Мама прострачивала на швейной машинке платье-мак — юбка в виде множества красных лепестков и черный бархатный лиф. Мелисса сидела на полу скрестив ноги и шила что-то черное. Большое и круглое по форме.
— Мелисса, что это?
— Это мягкая подушка для нашей комнаты, — гордо сказала она.
— А-а, — сказала я, немедленно потеряв интерес. — Посмотри мои новые приключения Могучей Марты.
— Нет, спасибо, — сказала Мелисса. — Опять ты со своим глупым комиксом про Могучую Марту. У тебя все комиксы одинаковые. Она просто большая ты, которая носится туда-сюда и делает свои зэп-зэп-зэп.
— А вот и не одинаковые. Например, мое новое приключение. Там Могучая Марта на Северном полюсе, и там есть белые медведи и пингвины.
— Возможно, — сказала Мелисса, продолжая шить.
— Мам, ну а ты посмотришь? — сказала я.
— Минутку, дорогая. Я как раз соединяю лиф с юбкой, и это очень мудреное дело.
Я тяжело вздохнула и потопала в свою комнату. Только это была совсем не моя комната — это была розовая комната Мелиссы с моей двухэтажной кроватью, затиснутой в угол, и со всеми моими вещами в картонных коробках, ожидающими, когда будут готовы полки. Я настояла на том, чтобы сложить всех моих домашних животных головой наружу, чтобы они хотя бы могли нормально дышать.
— Смотрите, ребята, — сказала я, садясь на корточки около самой большой коробки. — Хотите увидеть мой новый комикс, игру с Могучей Мартой?
Они не могли нормально это рассмотреть, сидя будто в клетке. Уилма-кит не могла даже украдкой бросить взгляд, потому что, скрученная в рулон, она лежала на самом дне коробки. Я слышала, как она печально звала меня, издавая тихие щелчки и мычание.
— Уилма, пришло время выйти на поверхность, — сказала я, хотя и обещала держать все свои игрушки плотно упакованными, пока папа не закончит делать полки. Но он, казалось, будет делать их вечно, а мои бедные создания определенно требовали выпустить их наружу. Я быстро опрокинула коробку, и они стали весело выбегать на пол."
"Я позволила им немного покувыркаться, чтобы размять ноги и избавиться от судорог.
