Всё самое плохое в моей сестре — это то, что она чересчур взрослый человек. Умная, решительная и иногда холодная как лед, но все равно заставляет меня задуматься о взрослом мире, который я только начинаю понимать. Книга проникает в мир её души через эмоциональные перепады и шокирующие тайны....
— У нее правда все в порядке? — спросил он медицинскую сестру.
— Насколько мы можем сказать, все прекрасно, — сказала сестра. — Но на всякий случай мы положим ее на ночь в детскую палату, так что сможем за ней присматривать.
— А я могу с ней остаться? — спросила мама.
— Да, конечно можете, — ответила медсестра. — И кивнула мне: — А вы, Королева Пижама, можете повидаться с сестрой в часы для посетителей.
Мама охнула:
— О боже, Мартина, ты все еще в пижаме!
Она велела нам с папой уходить, но сказала это ласково.
Мелисса ничего не говорила, но улыбнулась мне. Я хотела крепко ее обнять, но она все еще выглядела напуганной — ведь она оказалась в больнице и была покалечена, как бедняжка Бэйба.
Папа повел меня назад на стоянку, он нервничал и старался как-то загородить меня, когда люди таращились на девочку в пижаме.
Когда мы вернулись домой, он хлопнул себя ладонью по лбу:
— Слушай, я только что вспомнил — ко мне должна прийти клиентка, чтобы обсудить свой круиз. Думаю, лучше все-таки принять ее.
Я еле-еле взобралась наверх. Мне невыносимо было видеть лестницу, которая будто пьяная валялась в стороне, поэтому я подняла ее и кое-как прицепила крючок на место.
Мне было так плохо в ужасно пустой комнате, что я схватила Уилму и нырнула под кровать в темноту, прямо к стене. Что-то скользнуло по мне, что-то укололо кончики пальцев ног, что-то в меня уткнулось. Я судорожно вздохнула, решив, что сошла с ума.
Глава 12
Я вытащила всех своих зверей, уложила их на своей кровати и накрыла Уилмой. Потом занялась поисками частей Бэйбы. А после этого пошла в мамину швейную комнату, где прямо задрожала при виде этих фантастических платьев и костюмов в пластиковых мешках, развешанных на перекладинах, и нашла иголку и нитки.
Я не так хорошо шью, как Мелисса. Единственное, что я сшила, — это края черной бархатной подушки-медведя. Я сидела на нем, а он рычал, подбадривая меня. Сначала я делала ужасно большие стежки.
