Помещение похоронного бюро давным-давно опустело, и Берни остался в полном одиночестве. Другие посетители ушли домой, но в час ночи приехали Руфь и Лу Фаин, и двое неулыбчивых мужчин в черных костюмах открыли им дверь. По дороге родители успели завезти чемоданы в гостиницу. Руфь надела строгий костюм, черную блузу и черные туфли, купленные в «Вольфе» много лет назад, а ее муж — темно-серый костюм с черным галстуком. Берни переоделся в костюм цвета сажи и белую рубашку с черным галстуком. Он как-то разом постарел, казалось, ему куда больше тридцати семи лет. Вечером он заглянул на пару часов домой, чтобы повидаться с детьми, а затем вернулся сюда. Он попросил мать отправиться к детям, чтобы, проснувшись утром, они сразу же увидели ее. А Лу сказал, что проведет ночь вместе с ним в бюро «Халстед».
Они перемолвились лишь парой слов, и поутру Берни поехал домой, а его отец в гостиницу, чтобы принять душ и переодеться. Руфь уже начала готовить завтрак для детей, а Трейси взялась сделать необходимые звонки. Она передала Берни, что Пол Берман прилетит в Сан-Франциско в одиннадцать утра, чтобы поспеть к полудню на похороны. Они решили похоронить Лиз в тот же день, по еврейскому обычаю.
Руфь приготовила белое платьице для Джейн, а Александр должен был остаться дома с приходящей няней, которую Лиз раньше иногда нанимала. Малыш не понимал, что происходит в доме, и ходил вразвалку вокруг стола на кухне, покрикивая: «Маммм… маммм… маммм…» Так он всегда называл Лиз, и это словечко опять повергло Берни в слезы. Руфь похлопала его по плечу и велела ему прилечь ненадолго, но Берни подсел к столу рядышком с Джейн.
— Привет, солнышко. Тебе очень плохо? — А кому сейчас хорошо? Но спросить все-таки нужно. Ему тоже плохо, и Джейн это понимает. Плохо им всем. Она пожала плечами, и ее маленькая ладошка прижалась к его руке. По крайней мере, никто больше не спрашивает, почему с Лиз и с ними приключилась такая беда. Взяла и приключилась. Им ничего не остается, как смириться. Лиз больше нет. Но она хотела, чтобы они научились жить без нее. Берни нисколько в этом не сомневался. Только как это сделать? Вот в чем вся штука.
Берни вспомнил, что у Лиз хранилась Библия, которую она иногда читала, и решил; пусть во время похорон прозвучит двадцать третий псалом. Зайдя в спальню, он взял Библию в руки и почувствовал, что она стала толще, чем прежде, и тут к его ногам, выскользнув, упали четыре письма. Он наклонился, подобрал их и увидел, что это за письма. Не пытаясь сдержать поток слез, он прочел свое, затем позвал Джейн и вслух прочитал ей прощальное послание мамы. Он отдал Руфи письмо, которое Лиз написала для нее. А то, что предназначалось Александру, он уберет и достанет его лишь через много лет.