Но некоторые предпочитают не замечать собственных недостатков, зато на чужие проливают столько света, что больше ничего в людях не видят. Они потихоньку расковыривают эти дырочки, которые потом становятся огромными прорехами – и это все, что от нас остается. Один гигантский, зияющий изъян.
Грэм смотрит мне в глаза, и, хотя то, что он говорит, немного удручает, он не выглядит разочарованным.
– Саша как раз такой человек. Женись я на ней, она в конце концов разочаровалась бы во мне, что бы я ни делал. Она не умеет видеть в людях хорошее.
Теперь я спокойна за Грэма. Мне было грустно представить его несчастливо женатым. И вообще мысль о возможном несчастливом браке мне слишком близка. Я хмурюсь, понимая, что сама чуть в это не вляпалась. Я смотрю на свою руку, машинально потирая безымянный палец без кольца.
– Итан тоже. Но я не замечала этого, пока мы не расстались. Я поняла, что без него мне лучше, чем с ним. – Я снова смотрю на Грэма. – Но я так долго думала, что он мне подходит. Наивная дурочка. Больше себе не доверяю.
– Не будь к себе такой строгой, – говорит он. – Теперь ты точно знаешь, что искать. Когда встречаешь того, кто тебе подходит, он не пробуждает в тебе комплекс неполноценности, ковыряясь в твоих недостатках. Он тебя воодушевляет, потому что сосредоточен на твоих лучших сторонах.
Я молюсь, чтобы он не почувствовал сейчас, как сильно бьется мое сердце. Я с трудом сглатываю и выдавливаю жалкую фразу.
– Это… да, это красиво.
Он пристально смотрит на меня, потом закрывает глаза и прижимается ко мне губами. Мы молча целуемся с такой силой, что, когда мы отрываемся друг от друга, я чувствую, что не могу дышать.
Я опускаю взгляд и делаю тихий вдох, прежде чем снова посмотреть ему в глаза. Я заставляю себя улыбнуться в попытке ослабить напряжение в груди.
– Даже не верится, что ты сохранил это предсказание.
– А мне не верится, что ты полгода хранила мой номер на стене.
Грэм тянется ко мне и проводит большим пальцем по моим губам.
– Как ты думаешь, в чем твой самый большой недостаток?
Я целую кончик его большого пальца.
– Семья – это недостаток?
Я думаю об этом еще мгновение.
– У меня их много. Но думаю, единственное, что я хотела бы в себе изменить, – это неумение разбираться в людях. Когда я смотрю на человека, мне трудно понять, о чем он думает.
– Вряд ли многие умеют разбираться в людях. Им просто кажется, что они умеют.
Грэм устраивается поудобнее, захлестывает вокруг себя мою ногу, в его глазах появляется озорной блеск.