Автор
Любовь Квинн и Грэмма сталкивается с угрозой их несовершенного брака. Драматичные обстоятельства и скрытые секреты ставят под вопрос их счастливое будущее. Недосказанности и боль омрачают их отношения, и им предстоит найти способ спасти их связь.
Он наклоняется вперед и проводит своими губами по моим, дразня меня движением языка.
– Попробуй прочитать мои мысли, – шепчет он. – О чем я сейчас думаю? – Он отстраняется и смотрит на мои губы.
– О том, что хочешь переехать в Айдахо и купить картофельную ферму.
– В самую точку, Квинн!
Он перекатывается на спину, притягивая меня к себе. Я толкаю его в грудь и сажусь, оседлав его.
– Ну а ты? В чем твой самый большой недостаток?
Улыбка исчезает с лица Грэма, и его глаза внезапно снова становятся грустными. Какие у него разные выражения лица. Когда ему грустно, он выглядит печальнее всех, кого я когда-либо знала. Но когда он счастлив, он выглядит счастливее всех, кого я когда-либо знала.
Грэм переплетает свои пальцы с моими и сжимает их.
– Однажды я совершил по-настоящему глупый поступок, который привел к ужасным последствиям.
Он понижает голос, и я понимаю, что ему не хочется говорить об этом. Но я все равно рада, что он продолжает.
– Мне было девятнадцать. Я был со своим лучшим другом Таннером и его шестнадцатилетним братом Алеком. Мы ехали с вечеринки, я как самый трезвый повез всех домой. Всего две мили.
Грэм сжимает мои руки и делает глубокий вдох. Он не смотрит мне в глаза, поэтому я знаю, что его история плохо кончится, и уже переживаю за него. Не из-за этого ли у него иногда такой грустный вид?
– В полумиле от моего дома случилась авария. Таннер погиб, Алека выбросило из машины, и он получил несколько переломов. Авария произошла не по нашей вине. Грузовик проехал на знак «Стоп», но это не имело значения, потому что я был нетрезв. Меня обвинили в вождении в нетрезвом виде, и я провел ночь в тюрьме. Но так как у меня не было судимостей, меня обвинили только в причинении вреда несовершеннолетнему и приговорили к году условно за то, что случилось с Алеком. – Грэм тяжело вздыхает. – Представляешь? Меня обвинили в травмах, полученных Алеком в аварии, но не обвинили в гибели моего лучшего друга.
Я смотрю на него и чувствую тяжесть его печали в собственной груди.
– Ты так говоришь, словно чувствуешь себя виноватым, что тебя не обвинили в его гибели.
Глаза Грэма наконец встречаются с моими.
– Я каждый день чувствую себя виноватым за то, что я жив, а Таннер нет.
Я жалею, что он счел своим долгом рассказать мне об этом. Конечно, об этом трудно говорить. С другой стороны, я ценю его откровенность. Я подношу его руку к губам и целую.
– Со временем действительно становится легче, – говорит Грэм.
