В шоколаде все кажется обычным до тех пор, пока ты не слышишь его голос — безумно знакомый и одновременно страшно неожиданный. Тревожно дрожащий телефон прерывает твой сон, и ты пыталась вернуться в реальность, прежде чем ответить.
Мы бросились к окну, и я с облегчением вздохнула:
– Кажется, у нас есть шанс, – пробормотала я, потому что увидела Волкова. Он был один. Волков огляделся и поднялся на крыльцо, а я пошла открывать дверь.
– Привет, – буркнул он. – Где пацан?
– На кухне.
– Я его забираю.
– Куда? – насторожилась я, решив, что рано радовалась.
– В милицию, – возвысил голос Волков. – Он свидетель убийства.
– Ты же понимаешь…
– Заткнись, – заорал он. – Мальчишка свидетель убийства и поедет со мной. И я ничего не хочу слышать.
– Тебя Дед послал?
– Если хочешь знать…
– Ну, конечно, – усмехнулась я. – Как бы нефедовский шофер после убийства смог ускользнуть из “Пирамиды” без твоей помощи? Не отвращение к стриптизу, а необходимость помочь ему погнала тебя в коридор. И о том, что Мальвина в отделении, они наверняка узнали от тебя. Сколько же Нефедов заплатил тебе?
– Да пошла ты… Мне нужен мальчишка, уйди с дороги.
– Волков, ты же мент, ты нормальный мужик. У тебя сын и девчонка, Ромкина ровесница.
Он толкнул меня и вошел в кухню.
– Поехали, – кивнул он Ромке, – и без фокусов. Ты эту дуру не слушай, тебя допросят и отпустят к матери.
Мальчишка молча поднялся, аккуратно обошел его, отводя от меня взгляд.
– Волков…
– Заткнись, – рявкнул он. – А ты иди. Ромка толкнул входную дверь, и Волков, стоя ко мне спиной, заявил:
– Ладно, пацан, сматывайся…
Может, он в самом деле этого хотел, может, была в нем совесть или жалость, черт его знает, Ромка замер, растерянно глядя на него, на меня, а Волков заорал:
– Сматывайся! – И его рука потянулась к карману.
– Стой, где стоишь, – взвыла я, обращаясь то ли к нему, то ли к Ромке, и выстрелила. Волков оглянулся, посмотрел на меня с удивлением, пошатнулся и упал, его пистолет отлетел в сторону. Ромка испуганно попятился, затем вернулся в дом и закрыл дверь, а я опустилась на колени и увидела глаза Волкова: в них стояли слезы.
– Волков, – хватая его за руку, зашептала я. – Сейчас, “Скорую”… Я подумала, ты его убьешь.., при попытке к бегству…
– Правильно подумала, – с трудом пробормотал он. – Знаешь, что скажут на моих похоронах? Собаке собачья смерть… – вроде бы усмехнулся он и умер.
И тут под окном затормозили машины и из них высыпали люди. Видеть я этого не могла, но, конечно, слышала и поднялась навстречу.
