В шоколаде все кажется обычным до тех пор, пока ты не слышишь его голос — безумно знакомый и одновременно страшно неожиданный. Тревожно дрожащий телефон прерывает твой сон, и ты пыталась вернуться в реальность, прежде чем ответить.
, в общем, да, то есть относительно, конечно. Все зависит от того, как Дед отнесется к такой перспективе.
– Ты не мог бы выразиться яснее? – облизнув пересохшие губы, спросила я.
– Убийство – штука скверная, а если убитый – мент…
– Нет никаких улик, – перебила я. – Ведь правда нет? Труп не нашли… Он сказал, что все уничтожил.
– Он – возможно. А я – нет. Знаешь, все происходящее было не так трудно предугадать. Например, то, что Лялин отвезет пацана на свою дачу. Так и вышло. Хотя я был готов к другому развитию событий.
– Иными словами, сообщив мне, где Ромка, ты отправил меня на дачу подыхать? Ты был уверен, что Волков меня пристрелит?
– Ты хотела знать, где парень, и я тебе помог…
– Конечно, как когда-то я помогла тебе, бросив те поганые деньги. Что ж.., я бы могла сказать, что ты сволочь, Лукьянов, но это глупо.
Мы как раз подошли к машине.
– Хочешь отгадаю, что ты сегодня сделаешь? – смеясь, спросил он, взявшись за ручку двери. – Напьешься как свинья.
– Тоже мне загадка. Теперь у меня есть собутыльник, назову его Сашкой, – кивнула я на щенка.
– А тебе счастливо оставаться. Он сел в машину, она плавно тронулась с места, а я пробормотала:
– Чтоб ты сдох, сука… – Посмотрела на щенка и нахмурилась. – Извини, это не для твоих нежных ушей. Пойдем-ка в дом, налью тебе молока, а себе водки. С иллюзиями надо расставаться легко.
Я поднялась на ступеньки. Такси притормозило, а потом сдало назад. Дверь открылась, и я увидела Лукьянова.
– Я передумал, – сказал он.
– Саша, – торопливо крикнула я, и впервые мое красноречие мне изменило. Я растерянно смотрела на него и вдруг брякнула:
– Мы будем ждать тебя.
Он засмеялся, кивнул и, подражая интонации героя Шварценеггера, ответил:
– Я вернусь."
