В шоколаде все кажется обычным до тех пор, пока ты не слышишь его голос — безумно знакомый и одновременно страшно неожиданный. Тревожно дрожащий телефон прерывает твой сон, и ты пыталась вернуться в реальность, прежде чем ответить.
Для этого необязательно изобличать измену.
– Куда ты клонишь? – наконец-то проявил интерес Волков.
– Против надписи я ничего не имею, – почесав нос, заметила я. – Маньяки любят оставлять автограф. “Сука” очень универсально, парень не любил женщин вообще, или продажных женщин, или брюнеток, или блондинок… Но доллары – это скорее жест обманутого любовника… Или обманутой жены любовника.
– Оригинально, – хмыкнул Волков. – Ты ж сама говорила, что ничего не слышала о женщинах-маньяках?
– А у меня большие сомнения в том, что там поработал маньяк.
Волков отодвинул тарелку и задумался.
– Если честно, мне это тоже приходило в голову, – изрек он.
– Девушка была изнасилована? Волков отрицательно покачал головой.
– Кто обнаружил труп?
– Сосед возвращался домой около часа ночи, обратил внимание на приоткрытую дверь.
– Он входил в квартиру?
– Нет. Позвонил трижды, ему не ответили, и это его насторожило. Вместе с женой они разбудили соседей по лестничной клетке и, посовещавшись, вызвали милицию.
– А что за соседи?
– Обычные люди, среднего возраста и среднего достатка. С убитой едва знакомы, знали, что зовут Алла.
– Но ведь кто-то дал довольно точное описание одного из гостей?
– Вчера. А сегодня утром никто ничего не мог вспомнить.
– Только не говори, что с ними успели провести работу.
– Не говорю. Я лишь хочу знать, чем мы будем заниматься: искать убийцу или дурака валять?
– Дед сказал: найти.
– Господи, как я ненавижу, когда ты умничаешь, – затосковал Волков.
– Он сказал найти и вроде бы совсем не впечатлился убийством. От визитки отмахнулся как от чего-то совершенно несущественного. И о помощи следствию говорил серьезно…
Но это ничего не значит, то есть это не будет ничего значить, если во время следствия мы обнаружим нечто…
– Спасибо, что растолковала, – хмыкнул Волков.
