Автор
В этой книге ты окажешься в мире глазами ребенка — там каждый шаг на горке является подвигом и каждое вздохнутое слово родителей заставляет сердце замирать от нежности. "Розовощекий карапуз" снова забирает нас к вершинам детства, где каждый момент — это шоколадный праздничный день....
Передал своей милой трупик – и все, ну, деньги еще получил…
– Возможно.
Мы сидели и думали, что нам такое сотворить со спящим Зосимовым.
– Может, лучше его разбудить? – предложила Алина.
– Ага, нужен он здесь! Пусть дрыхнет…
Мы сели за стол и призадумались.
– У кого какие предложения? Что с этим кобелем делать?
– Юль, – вдруг вспомнила я, – мне кажется, ты когда-то умела подделывать почерки других людей?
– Да, и у меня неплохо получалось.
– Бумага здесь есть?
Мы все кинулись искать чистый лист бумаги.
– Полина, и что теперь?
– Садись, пиши, я тебе все продиктую…
Юлиана села за стол и взяла ручку. Когда «завещание» было написано, я сунула ручку в кулак нашему спящему красавцу и стала уговаривать его поставить свою подпись. Но он продолжал крепко спать.
– Он на твой голос не реагирует, только на мой, – Алина подошла и властным тоном приказала Зосимову расписаться в углу листа…
Он проспал часа три. Алина, наконец, не выдержала:
– Девочки, все, я его бужу, иначе он до утра продрыхнет.
– Но сначала надо его связать, – и я достала из сумки привезенную с собой веревку.
Когда Леонида Максимовича крепко связали по рукам и ногам, Алина приступила к завершающей части нашей программы.
– Сейчас я досчитаю до пяти…
– Может, просто огреть его по башке чем-нибудь тяжелым? Кочергой, например? – предложила Юлиана.
– А вдруг ты инструмент сломаешь? Кочерга-то не наша, заплатить за нее придется, – возразила я.
– Раз… два…
– Давай, пока он не проснулся, кляп ему в рот затолкаем, – снова предложила Юлька.
– Так нет ничего, что мы затолкаем-то?
– Три…
– Да вон, тряпка какая-то у порога валяется…
– Четыре…
– Не надо. Вокруг – ни души. Если он и заорет, никто не услышит.
– Пять!"
"Зосимов пошевелился, приоткрыл сначала один глаз, затем второй. Он некоторое время тупо смотрел на нас, соображая, где он, потом расплылся в широкой улыбке:
– Ой, девочки! Здравствуйте! А меня Леонид Зосимович зовут…
Мы все просто попадали от хохота.
– Алина! Что ты ему под гипнозом внушила? Он память потерял! – сказала я сквозь смех.
– Нет, это он от радости, что столько женщин сразу увидел! – Юлька держалась за живот.
– Девочки, а почему я связан?
– Дошло, наконец! – Алина сразу посерьезнела.
– Вот что, дорогой Леонид Зосимович, – я выступила вперед с бумагой в руке. – Пришел ваш конец.
– Как? В каком смысле?! – патологоанатом заволновался.
