Автор
В этой книге ты окажешься в мире глазами ребенка — там каждый шаг на горке является подвигом и каждое вздохнутое слово родителей заставляет сердце замирать от нежности. "Розовощекий карапуз" снова забирает нас к вершинам детства, где каждый момент — это шоколадный праздничный день....
Так что дело благородное – возвращаем дитя матери!
– Где они ребеночка оставляют? – уточнила Люся.
– В том-то и дело, что нигде. Он всегда с ними. Сейчас они живут в гостинице.
– Какой?
– «Москва».
Бомжи переглянулись.
– Там все серьезно. Туда не подступиться! На сто шагов нас не подпустят, – заключил Вася.
– Не подпустят, – подтвердила Люся.
– Без вас знаю!
– Ищи другой способ, – посоветовал Вася.
– Что ж, ребята, похоже, в этот раз вы мне не помощники.
Бомжи вздохнули для приличия и пошли на свое нагретое хлебное местечко.
Я подошла к своей машине, уже и села в нее, как вдруг Люся подлетела ко мне и тихо сказала, озираясь по сторонам:
– Ты это, вот чего… Сейчас за городом табор стоит, возле Хмелевки. Только вчера пришли. У них там родственники. Так что они там пока погостят.
– И что? – не поняла я. – Зачем мне цыгане?"
"– А кто лучше их всегда воровать умел? Хоть лошадей, хоть детей…
– Цыгане, говоришь?.. Табор… Песни, пляски, гадание… Люся! Тебе я все-таки штуку дам! За идею.
Я захлопнула дверцу машины и поехала в Хмелевку.
* * *– Не подскажете, где тут у вас старший?
Цыганка стояла, уперев руки в бока, и смотрела на меня вызывающе:
– Зачем он тебе, красавица?
– Дело у меня к нему.
– А ты кто? Ты, часом, не из милиции будешь?
– По мне что, не видно? А еще говорят, цыгане все про всех знают, по лицам читать умеют!
– Что?! Ну-ка, дай мне руку!
Я протянула руку цыганке. Она взяла мою ладонь и внимательно всмотрелась в нее. Потом подняла на меня свои черные глаза:
– Да ты кого украсть-то хочешь? Ты же… тут вот ребенок рядом с тобой… Ты ребенка, что ли, украсть хочешь? Или уже выкрала?
– Теперь убедилась, что я не из милиции? Отведи меня к вашему старшему.
Через несколько минут я сидела в добротном кирпичном доме. Тут жила цыганская семья. Все здесь было как-то необычно: пестрые занавески, очень яркое покрывало на кровати. Даже картины на стенах висели, только какие-то безвкусные, нелепые – кич, одним словом.
– Это ты меня спрашивала? Зачем я тебе? – спросил он недовольно.
Мне стало не по себе. В самом деле, зачем я сюда притащилась? Чего можно ожидать от этих дикарей? Мне стоило большого труда взять себя в руки и заговорить с ним…
По дороге в город я все прокручивала в голове тот сценарий, по которому должен был пройти мой спектакль. Кажется, все продумано, все учтено.
