Автор
В этой книге ты окажешься в мире глазами ребенка — там каждый шаг на горке является подвигом и каждое вздохнутое слово родителей заставляет сердце замирать от нежности. "Розовощекий карапуз" снова забирает нас к вершинам детства, где каждый момент — это шоколадный праздничный день....
Надеюсь, у тебя найдется в гардеробе что-нибудь, в чем она тебя не видела?
Юлиана пошла в спальню, перетряхивать свой туалет, а я набрала номер Нечаевой:
– Алина, у тебя случайно нет знакомых в нашем старом городском роддоме?
Нечаева хихикнула:
– Как?! Уже?! Тебе понадобилось лечь в роддом? Значит, зря ты расклешенное пальто не купила!
– Мне не за этим. Ну говори, есть у тебя там знакомые?
– Есть-то есть, но такие знакомые, знаешь, как клопы в матрасе… Бабка-пьянчужка из нашего дома санитаркой там работает.
– Что, она совсем никчемная?
– Совсем. Во-первых, ей уже под семьдесят. Во-вторых, она выпить любит, а покурить – еще сильнее, чем выпить. Ее там, по-моему, только из жалости держат. Но если раньше она хоть убиралась хорошо, то в последнее время…
– Спит на дежурстве?
– Хуже! Прогуливает. Я слышала, на нее жалоб много. Похоже, очень скоро ее «попросят». Так что извини, помочь, наверное, я тебе в этом не смогу.
– Слушай, а может, это и к лучшему…
– К лучшему? Чем же сможет тебе помочь пьянчужка?
– Именно этим и сможет! Ты не в курсе, что она пьет?
– Что обычно пьют такие люди? Дешевое бухалово, бурду какую-нибудь.
– Алина, слушай меня внимательно! Ты должна сделать для меня кое-что. Беги в магазин, купи ящик такого бухалова, подешевле и покрепче. И несколько пачек дешевых папирос. Ну, и закуску, что-нибудь попроще: плавленые сырки, кильку в томате…
– Полина, ты что задумала?! Что я с этим всем буду делать?
– Успокойся, это не для тебя.
– Ого! А ты, оказывается, из тех, кто спаивает русский народ!
– Одна бабушка – это еще не народ. И потом, она и без нас спивается. А так – хоть доброму делу послужит своей печенью. Так что давай, Алина, действуй!
* * *Я села у зеркала – гримироваться.
