Автор
В этой книге ты окажешься в мире глазами ребенка — там каждый шаг на горке является подвигом и каждое вздохнутое слово родителей заставляет сердце замирать от нежности. "Розовощекий карапуз" снова забирает нас к вершинам детства, где каждый момент — это шоколадный праздничный день....
Думаю, заплатили какой-нибудь помощнице в роддоме… Да и ей самой достался хороший куш.
– Так, может, мы с нее и начнем? Вернее, продолжим?
– Нет, пока что я займусь патологоанатомом. И надо бы подключить Ярцева. Он до таких историй охоч.
Юлиана вздохнула:
– А мне так хотелось добраться, наконец, до Ангелины!
– Если тебя это утешит, обещаю: следующей будет она!
* * *"
"Лучше всего, конечно, устроиться работать в морг. Но директором меня туда не возьмут, секретаршей – тоже вряд ли, а санитаркой я и сама не пойду.
А вот как установить у него прослушку? Похоже, это будет потруднее, чем в случае с Хомяковым. Под каким предлогом я попаду в морг? И не просто в морг, а в кабинет Леонида Максимовича. Да, задачка!
Что мне сказал о нем дядя Сережа? Что он – фрукт довольно интересный. В городском морге, где он работает, два года тому назад пропал труп ребенка, и Зосимов проходил по этому делу свидетелем.
Дельце-то было, прямо скажем, тухленьким! В морге пропал труп! Это ж надо такому случиться! Я еще понимаю, когда в роддоме пропадает ребенок. Живой, он кому-то нужен. А тут труп, да еще детский. Точнее, тело грудного ребенка. Лежал себе труп в холодильнике, лежал, а потом – исчез. Поневоле поверишь словам Любови Ивановны, что его продали, чтобы выдать кому-то взамен живого ребенка.
Но это означает… Только одно: живого ребенка тоже кому-то отдали, как и ребенка Юлианы! А наш Леонид Максимович, стало быть, выступал свидетелем? Силен!
Нет, одной мне с этим не справиться, надо задействовать Ярцева.
Антон сразу ответил на мой звонок:
– Приезжай, поговорим в редакции. Я сейчас отойти не могу, статью одну заканчиваю. Так что всех принимаю у себя.
Через час я была у Антона в редакции.
Мы уединились в какой-то комнатенке, он налил мне солидную чашку кофе. И хотя растворимый я не пью принципиально, но тут уж было не до капризов.
– Антон, помнишь, ты говорил, что полтора-два года тому назад ты занимался роддомом?
– Было дело.
– Там произошла одна не очень красивая история? Умер ребенок, и матери его, кажется, не отдали?
– Да. Ей сказали, что у нее родился урод. В общем, женщину, как я понял, запугали, да так, что она и сама не захотела его взять, оставила в роддоме и ушла.
– Она потом лечилась у психиатра?
– Целых полгода. У нее что-то с головой произошло на нервной почве.
