В книге "Всегда говори 'всегда'" жизнь главной героини полна необъяснимых повторений и таинственных изменений. Она влюблена в свою дневную реальность, но все же чувствует устремление к чему-то большему, что заставляет смотреть на события глазами загадочной загородной фотографии. Книга ожидает читателей в волнующей атмосфере неопределенности и тихого шепота времени, перебивающегося светочами будущего.
Вот просто знала – и все.
Ольга молча докурила, аккуратно затушила сигарету, улыбнулась – холодно, хищно:
– Спасибо, Даш. На самом деле ты мне очень помогла. Скажи, пожалуйста, ты не знаешь, здесь где-нибудь поблизости есть хозяйственный?
Дарья удивилась:
– Понятия не имею. Я по хозяйственным не хожу. А тебе зачем?
Ольга улыбнулась еще шире:
– Кое-что купить нужно.
В тот же день она отыскала хозяйственный неподалеку от метро и купила туристский топорик – тяжелый, острый, с удобной ухватистой ручкой, обтянутой красным ребристым пластиком. Пришло время расчехлить томагавки, дорогие бледнолицые друзья.
* * *«Интеллигентный» сосед Толик, коренной москвич, алкоголик с двадцатипятилетним стажем, ничего не знал об Ольгином решении откопать топор войны. Он культурно отдыхал в компании нескольких товарищей по интересам. К тому моменту, когда Ольга вернулась с работы, наотдыхались они практически до зеленых чертей.
Ольга едва успела отпереть дверь, как сосед, покачиваясь, нарисовался в прихожей:
– А-а, явилась!.. Ну, здорово, лимитчица! Как жизнь молодая?
– Спасибо, хорошо.
Ольга быстро пошла к своей комнате.
– Эй! Ребята! Соседка моя явилась – не запылилась! Ну че ты как неродная? Идем накатим!
– Спасибо, нет.
– Бре-езгуешь! Слышь, мужики! Брезгует она!
Ольга вошла к себе, но захлопнуть дверь не успела. Толик продемонстрировал небывалую прыть, догнал ее, затолкал в комнату, дернул за ворот так, что ткань затрещала, блузка поползла с плеча.
Швырнул на диван, облапал, задышал сивухой в лицо:
– Вот щас я твое нутро и пощупаю! Лимита проклятая! В печенках у меня она, лимита-то! Щас я тебе жизнь-то подслащу, стерва урюпинская! Брезгует, чистая больно!
Ольга рвалась из рук соседа, но тот держал крепко, смотрел дикими глазами, пыхтел:
– Ты у меня в ногах валяться станешь! Брезгует она! Я те нутро-то попорчу, тля! Давай сюда, ребята, кто следующий! Щас мы тобой попользуемся, лимита гребаная!..
Ухватил ее за горло, пристукнул головой о полированную ручку допотопного дивана. У Ольги поплыло в глазах. Не хватало воздуха. Она забила ногами, пытаясь освободиться, но сосед только крепче сжимал ей горло.
Дружки Толика, привлеченные шумом, столпились в дверях, таращили мутные бельма, ржали.
Ольга исхитрилась вывернуться, укусила Толика за руку. Во рту стало солоно от крови. Толик взвыл, отдернул руку. Секунда – но этого оказалось достаточно. Ольга потянулась куда-то, и через мгновение в руке у нее блеснул топор.
