В книге "Всегда говори 'всегда'" жизнь главной героини полна необъяснимых повторений и таинственных изменений. Она влюблена в свою дневную реальность, но все же чувствует устремление к чему-то большему, что заставляет смотреть на события глазами загадочной загородной фотографии. Книга ожидает читателей в волнующей атмосфере неопределенности и тихого шепота времени, перебивающегося светочами будущего....
– А ну! Тихо!
Левой рукой она ухватила соседа за ширинку. Толик охнул, скорчился и, кажется, даже протрезвел малость.
Все еще держа соседа за ширинку, Ольга подтащила его к столу. Он выл и дергался, но ногами перебирал бойко.
– Значит, желаешь нутро щупать? – Ольга говорила тихо, но глаза были бешеные, и она видела, что Толик не просто напуган – он практически в обмороке, Толик-то.
– Сейчас я тебе все твои желания вдвое укорочу.
Ребята в дверях, завидев такое, загомонили:
– Женщина… Не надо… Пошутил он… Он шутник у нас…
Но Ольге до ребят не было ровно никакого дела.
"– Я тебе, мудаку, моргаю – еще раз подвалишь к моей батухе, схлопочешь такого леща, что с трахом завяжешь, а потом похиляешь унтарить крытку на колымагу! А вернешься, настанут тебе полные вилы. Я тебе, уроду, не трафлю карачуном, а конкретно гарантирую, что чердак твой точно закрою. Ну как? Фурычишь?
В переводе с блатного жаргона, который Ольга освоила в тюрьме, это означало буквально следующее: «Я тебя предупреждаю – еще раз подойдешь к моей двери, я тебе так наподдам, что сделаешься импотентом, а потом пойдешь себе другое жилье искать.
– Фу… фу… фурычу, – залепетал Толик.
– Ну, вот и молодец.
Ольга оттянула ткань соседовых тренировочных, прицелилась… Топор поднялся, а потом с грохотом опустился.
Толик с воем пронесся мимо ребят, которые стояли в прихожей, будто их столбняк разбил.
Ольга захлопнула дверь, кинула топор под диван, разжала ладонь. На ладони лежал клок синей тряпки, отхваченный топором от штанов ее «тихого» соседа. Ольга посмотрела на тряпку, будто не вполне понимая, что это вообще такое, а потом плюхнулась в кресло и начала дико хохотать – до слез, до икоты.
* * *История со слонами таки сделала свое дело. И тут было действительно неважно, кто этих слонов презентовал заказчику – Бойко, Громова или вовсе Александр Сергеевич Пушкин.
