В книге "Всегда говори 'всегда'" жизнь главной героини полна необъяснимых повторений и таинственных изменений. Она влюблена в свою дневную реальность, но все же чувствует устремление к чему-то большему, что заставляет смотреть на события глазами загадочной загородной фотографии. Книга ожидает читателей в волнующей атмосфере неопределенности и тихого шепота времени, перебивающегося светочами будущего....
Сука! Мразь! Самородок хренов! Вадим вскочил, выбежал из кабинета, шваркнув дверью так, что со стеллажа посыпались коробки с дисками.
– Что у тебя там за тарарам? – раздался голос Грозовского в телефонной трубке.
– Я Вадика Бойко только что уволила. Судя по всему, он расстроился. Он до тебя еще не дошел?
– Да я не в офисе. К заказчикам мотался, вот только подъезжаю.
– Ну, ты имей в виду, что Бойко притащится на меня жаловаться.
– Ладно. Буду иметь.
– Дим, я хотела тебе спасибо сказать. Ты извини, я с утра…
– На здоровье.
Но Ольга не хотела, чтобы кто-нибудь присутствовал при ее разговоре со Стасом. Особенно – Грозовский. Она хотела поговорить сама, с глазу на глаз. Пообещав, что будет держать себя в руках, Ольга отчиталась о поездке в «Строймастер» – тухляк, клиент, как обычно, сам не знает, чего хочет, и так далее, и так далее…
Слушая отчет про «Строймастер», Дмитрий вышел из машины, направился к офису.
– О! Бойко, собственной персоной, похоже, меня караулит, – сообщил Грозовский в трубку. – Что мне с ним делать?
Ольга на том конце провода хохотнула:
– Поцелуй его, если хочешь. Но обратно не бери.
– Поцелую, – согласился Грозовский.
Нажал отбой, поднялся на крыльцо конторы и, бросив на ходу двинувшемуся было навстречу Бойко: «Вадим, ты уволен!», скрылся в вестибюле.
* * *Без пяти два в кабинет заглянула секретарша:
– Ольга Михайловна, к вам господин Громов. Впустить или пусть подождет?
– Пусть заходит.
Секретарша открыла дверь пошире, впустила Стаса. Он потоптался на пороге – чужой, неуместный, в идиотских остроносых штиблетах. Как это у Булгакова было в «Собачьем сердце»? «Что это у вас, Шариков, за сверкающая чепуха на ногах? – Да вы что, папаша, шикарные ботинки, на Кузнецком вон все в лаковых…» М-да… Шариков и есть… Полиграф Полиграфович.
Стас потоптался-потоптался, потом все же зашел в кабинет. За ним, цокая каблуками, как кавалерийская лошадь, вошла Зина. О как! Значит, вдвоем пожаловали. По-семейному, так сказать. Ну да ладно, какая разница, в конце концов!
Ольга кивнула Стасу на диван для посетителей: садись. Зину она старательно не замечала.
Стас сел на краешек дивана – прямо, будто аршин проглотил. Нервничает. Правильно нервничаешь, молодец.
