Встреча в ночном клубе сюрпризом кажется обычной вечеринкой до тех пор пока случайный шепот подруги не выдает странного существа за нашей спиной. Мы находимся у барной стойки на Цветном бульваре, где каждый месяц собираются друзья, и вместе с весельем разгорается незримая опасность....
Сам шарит под кроватью, в поисках моих кроссовок.
— Куда мы?.. — спрашиваю, тупо просовывая руки в рукава.
Хотя мне в принципе всё равно.
— Домой, — отвечает он, пытаясь запихнуть мою ногу в кроссовок, но на мне толстые вязаные носки. — …ладно, пофиг… — плюёт он и запихивает кроссовки в рюкзак, который лежит рядом с кроватью.
Помогает мне разобраться с толстовкой, выуживая из ворота мою взлохмаченную голову. Вешает рюкзак на запястье и раскрывает для меня руки. Беспрекословно ныряю в его объятия, без слов понимая, чего он хочет.
— Телефон… — напоминаю, пристроив голову на его плече.
— У меня… — отзывается он, накрывая мою голову рукой и сгибаясь, чтобы не задеть лбом балку над хлипенькой крутой лестницей.
Света идёт за нами следом, пыхтя, потому что Паша не умеет ходить тихо.
— Который час?.. — спрашиваю её.
— Полчетвёртого! — пыхтит подруга, вырываясь вперёд и открывая для нас дверь.
На меня обрушивается влажный прохладный воздух и стрёкат цикад.
— Пока… — шепчу Свете, приподняв голову.
Она закатывает глаза и закрывает дверь. Паша сбегает по ступенькам крыльца и шагает по дорожке, размеренно дыша.
— Только ты мог вломиться в чужой дом посреди ночи… — говорю тихо, боясь потревожить окружающую тишину.
— Я бы не вламывался, если бы ты взяла трубку, — отвечает он.
— Я бы взяла, если бы ты предупредил… — замечаю, целуя его татуировку.
— Я бы предупредил, если бы мог, — парирует он.
Вздыхаю и виновато спрашиваю, подняв голову и заглянув в его глаза:
— Паш…ты почему так сорвался? Из-за…меня?
— У меня теперь все в жизни из-за тебя, Кать… — отвечает он, переводя взгляд на дорогу.
— Ты мог просто позвонить…я бы сказала, что со мной все хорошо… — говорю, проводя ладонью по его волосам.
— Мне уйти? — выгибает он бровь.
— Ты не уйдешь…ты меня слишком любишь… — заявляю нагло, кладя подбородок на его плечо.
— Да ты что! — ржёт Благов.
— Да, — подтверждаю и, подумав, добавляю. — Ты скучаешь без меня…
— Скучаю, КАтёнок… — соглашается он, выходя за калитку.
Его машина, огромная и чёрная, как ковчег, припаркована метрах в десяти вниз по дороге. Гладя пальчиками его затылок, продолжаю рассуждать, пока он шагает к ней:
— И ты волнуешься обо мне…
— Только этим, млин, и занимаюсь…
— И ты любишь, когда я рядом…
— Люблю… — просто бросает он, подходя к своему аэроплану.
