Встреча в ночном клубе сюрпризом кажется обычной вечеринкой до тех пор пока случайный шепот подруги не выдает странного существа за нашей спиной. Мы находимся у барной стойки на Цветном бульваре, где каждый месяц собираются друзья, и вместе с весельем разгорается незримая опасность....
— Что, он до пенсии будет мяч гонять?! Я вам всё дала! А вы как ломти отрезанные, как волчата! Ты к нам в Испанию один раз за шесть лет приехал! Мы тебе что, не родители?! Когда ты уже правильно жить начнёшь?! Теперь ещё подобрал какую-то…
Подпрыгиваю на месте, потому что женщину заставляет умолкнуть оглушительный удар кулака по столу. Хватаюсь за колотящееся сердце, когда слышу звенящий от злости голос Благова:
— Как мне жить, я сама знаю, — пролаивает он. — Отец всегда хотел остаться в Аргентине, но тебе чхать на это было! Ты свои приоритеты спутала с нашими, а я тебе ещё в семнадцать сказал, так как ты хочешь, ничего не будет! Мы тебе не обезьяны дрессированные.
— Вот как ты заговорил… — в шоке выдыхает Лилия Павловна. — Хорош сынок, ничего не скажешь!
Взволнованно тереблю край своего топа. По коже бегут холодные мурашки. Я не знаю, кто у них прав, а кто виноват, но я всегда за Пашу. В любом случае. И ещё, я не сомневаюсь, что Благов уже в семнадцать знал, как правильно качать свои права.
— Всё это я говорил тебе давным-давно, — уже более спокойно начинает он, быстро взяв себя в руки. — Если ты до сих пор выводы не сделала, то это тупик для нас всех. Если ты хочешь поддерживать нормальные отношения, ты извинишься перед Катей. Если нет, сама знаешь, что будет.
— Я не собираюсь извиняться, у тебя сегодня одна, завтра другая!
Неприязненно сглатываю.
— Если бы ты так думала, даже пальцем не пошевелила бы, — усмехается Благов.
Слышу его шаги и не знаю, куда деваться, отлипнув от стены в панике. Он выходит в коридор так быстро, что я даже попятиться не успела. На ходу подхватывает мой локоть, будто не сомневался, что я стану подслушивать, и спрашивает, окинув меня взглядом с головы до ног:
— Готова?
— Эммм…да… — отвечаю, посматривая на кухню.
Его пальцы проходятся по низкому вырезу моего сарафана, откуда с ним развязно кокетничает моя грудь при поддержке пуш-апа.
— Иди, обувайся, — низким подхриповатым голосом велит он, продолжая разглядывать мой вырез.
Мои соски напрягаются, но он об этом не узнает. Я от одного его взгляда иду налево, когда должна идти направо.
