Встреча в ночном клубе сюрпризом кажется обычной вечеринкой до тех пор пока случайный шепот подруги не выдает странного существа за нашей спиной. Мы находимся у барной стойки на Цветном бульваре, где каждый месяц собираются друзья, и вместе с весельем разгорается незримая опасность....
Она называет свой специфический продукт «сухим вином», я же в своей голове называю его Шато Ля Сирок (негодное к употреблению вино, производимое на винодельческом хозяйстве одноимённого Шато в романтической комедии 2006 года Хороший год — прим. автора).
Кроме того, от одного бокала этого вина меня обычно уносит до самого ужина.
ВСЕГДА.
Сейчас мне эта перспектива кажется очень даже заманчивой. И, хоть искать утешения в вине это клише, я попробую. Даже несмотря на то, что вино сущий ЯД. Но другого алкоголя мне тут всё равно не предложат.
— С удовольствием, — подхватываясь с пола, говорю я, а Света смотрит на меня с подозрением.
Спустя двадцать минут я пускаю слюни в подушку, распластавшись на садовых качелях как вражеский стяг. Одним глазом наблюдаю за тем, как подруга в белом купальнике поливает огород. Её идеально выкрашенные волосы пестрят всеми оттеками рыжего, а тело будто с обложки. Подтянутое и округлое только в двух самых нужных местах.
Если бы у меня было такое, он бы не бросил меня второй раз…
Прячу лицо в подушку и начинаю реветь.
И волосы у меня скучные, и грудь маленькая, и кожа бледная…
Хочу ударить кулаком по подушке, но промазываю и рука безвольно падает на землю…
— Так, ну всё! — дёргая замок москитной сетки, рычит Света. — Поднимай свою задницу! Мы возвращаемся в Москву!
— Не ПОЕДУ! — говорю ей, отворачиваясь.
Ничего я не хочу…
Ничего мне не надо…
— Поедешь! — заверяет она, стаскивая меня с качелей ЗА НОГУ.
— Ай! Очумела?! — возмущаюсь я, пытаясь брыкаться.
Иногда меня саму бесит, что я не могу ей ни в чём противостоять. Она слишком настойчивая и бурная. Поэтому он не любит меня? Потому что я не умею быть крутой?
Просто, меня воспитывали по-другому, объясняю я воображаемому Благову. Я поздний долгожданный ребёнок. Мои родители уже оба пенсионеры. Отцу шестьдесят пять, а матери шестьдесят. Они самые прекрасные родители на свете. Они в жизни на меня не кричали, никогда не пытались меня ломать или подстраивать под себя, никогда не заставляли ходить в музыкалку.
"Я всегда старалась быть хорошей девочкой. До сих пор стараюсь.
Хорошие девочки не в моде. Они никому не нужны. Я ему не нужна…
К горлу подкатывает ком. От обиды, бессилия и тоски. Нельзя заставить кого-то любить себя. Просто, он не для меня.
Когда в лицо мне ударяет струя ледяной воды, я, визжа, закрываюсь подушкой.
— Ведьма! — ору, используя подушку как щит и вырывая у неё шланг.
