Встреча в ночном клубе сюрпризом кажется обычной вечеринкой до тех пор пока случайный шепот подруги не выдает странного существа за нашей спиной. Мы находимся у барной стойки на Цветном бульваре, где каждый месяц собираются друзья, и вместе с весельем разгорается незримая опасность....
В его взгляде я улавливаю нечто, от чего у меня в горле образуется ком. Там, за этими глазами созрела какая-то мысль. Прямо сейчас, когда он смотрит на меня, в его голове что-то происходит. Его взгляд пристальный и тягучий. Такой волнующий, как обжигающий горячий ветерок.
Мне так и хочется податься вперёд и коснуться его щеки своей. Будто я в силовом поле. Будто мы здесь одни.
Поднимаю руку, уронив столовый нож на скатерть, и касаюсь пальцами тыльной стороны его ладони. Глажу выступающую вену и накрываю его руку своей.
— А ты что думаешь об итальянской кухне?..
Он касается шершавой подушечкой большого пальца уголка моих губ и хрипловато говорит:
— Я о ней не думаю.
— О… — бормочу в ответ, поглощенная этими карими глазами. — Так можно было ответить?..
Наше волшебство и тишину столовой заполняет гогот Егора.
Губы Паши растягиваются в улыбке, являя белые ровные зубы. Он убирает руку от моего лица и подхватывает мою ладонь, сплетя наши пальцы.
Но, больше всего меня шокирует то, что он склоняет голову к моему лицу и оставляет нежный поцелуй в уголке моих губ. В том самом, которого секунду назад касался пальцем. Легонько трётся носом о мою щёку, награждая и её поцелуем.
— Устроишь мне встречу с Косиловым?
Я всё ещё глупо улыбаюсь, а розовые единороги щекочут затылок. Смотрю в свою тарелку рассеяно, слушая в пол уха. Все мои чувства сконцентрированы в моей ладони, потому что Паша выводит по её сердцевине неторопливые круги большим пальцем.
— Конечно, — кивает Олег Алексеевич. — Зачем тебе?
— Хочу Батутина подвинуть, — просто объясняет Паша, откидываясь на спинку стула и вытянув перед собой ноги.
Удивлённо вскидываю брови, глядя на него недоумённо.
— Твою мать! — стонет Егор, закатывая глаза.
— Следи за языком! — рычит его мать, сняв с себя печать молчания, и обращается к Паше, швырнув на стол салфетку. — Зачем так портить отношения с Батутиными?..
В этом вопросе двойное дно. Возможно, ей не совсем чхать на моё присутствие, иначе она спросила бы подругому.
— Лиля! — хмуро обрывает жену Олег Алексеевич. — Он знает, что делает.
