И только новость о заключении перемирия с Россией как-то успокоила обывателей, хотя общая нервозность ощущалась, да и зажигать по ночам свет теперь стало признаком дурного тона, скорее даже признаком предательства. Но как ни странно налетов на Берлин пока не было, хотя несколько дней назад, ночью, несомненно новоросский боевой аэроплан, как будто оглашая начало Судного Дня, оглушительно ревя двигателем, сделал несколько кругов над городом и улетел обратно, как ни странно, не нанеся никакого вреда. Но всем стало понятно, что это демонстрация силы и могущества, показывающая, что они в любой момент могут вернуться и безнаказанно поразить любую цель.
Да, именно классическая демонстрация силы, но всем и так изначально было понятно, что против запредельной по своему могуществу и техническому совершенству боевой техники пришельцев, Германия на ее нынешнем уровне развития ничего противопоставить не может. Все со страхом ждали, когда подзуживаемые русским императором новороссы начнут дальше громить германские дивизии, но пришельцы остались верны своей изначальной позиции — отошли, и фактически заставили Германию и Россию сесть за стол переговоров и заключить перемирие. Эта новость, растиражированная во всех газетах, выдаваемая как победа германской дипломатии, на фоне недавнего уныния и страха, вызвала волну энтузиазма у немцев и все с нетерпением ждали, как будет развиваться дальше ситуация…
После того как зашло солнце, в кабинете стало ощутимо холодно и верный и проверенный седой Курт, которого кайзер знал еще с малых лет, подволакивая ногу, максимально тихо, стараясь не отвлекать от важных дел хозяина, распалил монументальный камин и с запасом накидал дров. Вскоре помещение наполнилось приятным мягким теплом и непередаваемым запахом сгораемого дерева. Погасив верхний свет, оставив только небольшую затемненную настольную лампу, которая с трудом рассеивала ночную темноту, кайзер Германии Вильгельм II достаточно долго сидел в своем кресле с закрытыми глазами, откинувшись на спинку, положив здоровую руку на подлокотник.
Казалось, что он задремал, но недавние события все не отпускали его и даже несколько рюмок дорогого коллекционного коньяка не помогали успокоиться и расслабиться. Позади осталась тяжелейшая и напряженная неделя, которая может быть полностью поменяла судьбу не только Германии, Европы, но, возможно, всего мира.
