По оговоренным коридорам советские воинские формирования в некоторых районах уже вышли на государственную границу СССР на 22 июня 1941 и стали занимать позиции и воссоздавать укрепрайоны.
Все это мы еще тогда предварительно оговорили во время знакового разговора с адмиралом Канарисом, которого Берия притащил в Усадьбу. Разговор был интересный, нелегкий, но весьма продуктивный и с большими перспективами на будущее.
Они, то есть руководство Абвера и особенно их аналитики, неплохо подготовились, проработав и мой психологический портрет и особенно побудительные мотивы, вскрыв нашу яркую, можно сказать максимально агрессивную антипатию к немецко-фашисткой Германии из-за того же плана «Ост» и неприемлемому отношению ко всем военным преступлениям на территории Советского Союза. Всякие Польши, Франции, Бельгии и остальные Нидерланды нас абсолютно не интересовали, и что там творили немецкие администрации — это не наше дело. Хотят их всех переработать в сумочки, мыло и абажуры, ну флаг в руки. Это Еврорейх, Евросоюз, это их внутренние дела, и нам, как выходцам из циничного 21-го века, по сути дела, это не интересно. Но эти суки пришли и начали убивать славян, русских, белорусов, украинцев, и за это они должны ответить. И Канарис это все прекрасно понимал, поэтому и морально был готов к моим условиям, но все равно, даже Берия несколько раз пытался меня урезонить, когда я выкатил свои претензии, причем в большинстве это все было импровизация.
Ну и конечно одним из условий было обязательное и неотвратимое наказание всех, без исключения, кто был замешан в военных преступлениях против граждан Советского Союза. Немцев прижали в этом плане очень жестко и практически все воинские части Вермахта должны были проходить через фильтры НКВД на границе СССР. Как альтернатива — мы были прекрасно осведомлены кто, где и когда, на основании информации из будущего и в случае отказа выдавать виновных, альтернативой было полное уничтожение немецких воинских соединений, ну и конечно родные и близкие в самой Германии тоже были в ответе и тоже бы подверглись, так сказать санкциям. Тут никто церемониться не собирался.
Канарис, старый лис, давно поняв и осознав, откуда дует ветер, еще в начале осени потихоньку утихомирил все айнзацкоманды, которые проходили по его ведомству, и сориентировал их на пассивный саботаж репрессий по отношению к мирному населению и к пленным.
