Ну, тут на волне общей эйфории уж птенцы гнезда Гиммлера отметились на всю катушку и как он, будучи шефом войск СС и нынешним главой Германии будет выкручиваться, мне было очень интересно. Я то Канарису открытым текстом сказал, что в нашем времени мы имеем полный доступ к большинству немецких архивов, доставшихся советским спецслужбам после Победы и многочисленные результаты расследований актов геноцида немецких войск против мирного населения СССР. Поэтому замалчивание или выгораживание военных преступников вещь в данной ситуации глупая и контрпродуктивная. То, что глава Абвера все это пресек на корню в своем ведомстве, мы знаем, поэтому сейчас и разговариваем, на что он только кивнул головой в знак согласия.
В общем, этот вопрос прорабатывался отдельно и никто на тормозах спускать не собирался, и за все эти концлагеря, Бабий Яр, Уманьскую яму, кто-то должен был ответить.
Ну а остальные условия — то, что мы принципиально будем давить любые попытки произвести ядерное оружие и, то что мы закрываем доступ в космос и стратосферу, то есть блокируем все потенциальные дальнобойные средства доставки оружия массового поражения, вызвали у Канариса недовольство, но он понял зачем и почему мы это делам. Я ему пояснил, чтоб не было двояких толкований: мы просто не хотим, чтоб этот мир быстро превратился в радиоактивную помойку, как тот наш мир будущего. Нам же здесь жить!
От тягостных мыслей меня отвлек долгожданный приезд на нашу основную базу в Симферополе. Там я заскочил ненадолго к жене, и насколько было возможно, просто посидел и поговорил с сыном, который очень тяжело переносил мои постоянные отлучки и недостаток внимания отца. Светка как раз была на дежурстве по подпространственному переходу, поэтому ребенок был в импровизированном детском саду, и я его оттуда прихватил на время обеда.
В нашем жилом блоке в холодильнике конечно было что-то приготовлено, поэтому быстро все это разогрев, мы с Малым с большим аппетитом подкрепились. Потом, после того как посуду загрузил в посудомоечную машину, я его посадил к себе на колено, так чтоб он был лицом ко мне и мы долго-долго разговаривали. Умный не по годам мальчишка, который видел и смерть, и гибель мира, и был фактически с самого начала непосредственным участником путешествий во времени, задавал вполне мудрые вопросы, при этом с интересом ощупывая Звезду Героя Советского Союза у меня на груди.
