Автор
В гневе и ярости, героиня решает продемонстрировать измену богатому бизнесмену в его ресторане. Ее жестовой акт настолько ошеломляет окружающих, что посетители даже боятся заставлять ее уйти под руки из-за угрожающего взгляда и прямого приказа охранника.
Так хотелось вонзить ему в сердце хоть что-нибудь. Слово? Ведь нож не получится. Злобный охранник буравил меня недоверчивым взглядом…
— Молодой человек, — отложил он приборы, — Я так понимаю, у вас чувства к Вите? И вы хотите ей лучшего. Это похвально.
Я опустил глаза, словно пристыженный. Даже он подловил! Мои чувства… Святое! Что трогать нельзя.
— Но я действительно не держу Виталину. Наши отношения — это её выбор. А касаемо нужности, — он замолчал, подбирая слова, — Скажем так, я нуждаюсь в ней также, как и она во мне.
Он глотнул из стакана. По всему видно, содовой. Пузырьки заиграли в прозрачной воде.
Я не знал, что сказать. И вспомнил свой основной аргумент:
— Если вы не оставите Виту, то обо всём узнает ваша жена. Я позабочусь об этом!
Прозвучало киношно. Он тоже заметил. Уголок его рта искривился в усмешке:
— Забавный ты парень, Шумилов.
Я вздрогнул. Он знал моё имя? Это Вита сказала ему? Она говорила ему обо мне? Под каким, интересно знать, соусом.
— Ада уже знает. Так что не трать время попусту. Ни моё, ни своё. Договорились?
Мой кадык снова дёрнулся. Вот теперь я конкретно не знал, что сказать. Захотелось плеснуть из стакана в лицо оппоненту. Как делают в фильмах, опять же! Но я понимал, что тогда буду выведен под руки, прямо из зала, у всех на виду.
Потому смерил взглядом его ещё раз:
— Если вы причините ей боль…
Богачёв перебил:
— Ты убьёшь меня?
Я не заметил, как он поменялся в лице.
— Отправляйся домой, Константин. Ты ещё молод! Однажды поймёшь, что жизнь — очень сложная штука. Сложная, но интересная, да?
Он сощурился. Радужка глаз была тёмной настолько, что не видно зрачков.
«Вот и ещё одно отличие», — подумал я. Мои глаза — синие. И вообще, я — полнейший его антипод!
Разговор завершился ничем. Аргументы закончились. Больше козырей не было. Витку он не отдаст.
Витка, как юная бабочка, беззаботно порхала, жила, наслаждалась своим новым статусом. Шлюхи, любовницы, куклы богатого дяди.
— Ты понимаешь, что у него есть семья, есть дети? — я тщётно пытался её вразумить.
— О, Господи, Костя! Ты говоришь, как моя мама! — стонала она.
От апреля не жди снисхождений! Ветра задували, и я шёл, натянув капюшон.
