Автор
В гневе и ярости, героиня решает продемонстрировать измену богатому бизнесмену в его ресторане. Ее жестовой акт настолько ошеломляет окружающих, что посетители даже боятся заставлять ее уйти под руки из-за угрожающего взгляда и прямого приказа охранника.
Давай мы купим ему что-нибудь на обратном пути?
Я утешал, заверяя тебя:
— Обязательно купим!
Мы шли из кино, покупали пять детских сосисок. А пока успевали дойти до подъезда, ты съедала их все.
Твои вкусы менялись так быстро.
— Как ужасно быть беременной зимой, — ты страдала, — Летом, что хочешь есть! Фрукты и овощи.
— Так у нас и зимой в магазинах, что хочешь, — говорил вопросительно, — Что хочешь? Скажи!
Ты стыдливо кусала губу:
— Это не я, это Майя.
В конце концов, ты согласилась с предложенным именем.
— И что хочет Майя? — шептал в твой пупок.
— Ежевику, — по-детски кокетливо ты отводила глаза.
— Ну, желание Майи — закон, — я вздыхал, представляя, что если в ТЦ не найду ежевики, то куплю ежевичное… что-нибудь. Джем, или может быть, йогурт? Хотя, может случиться и так, что пока я вернусь, ты уже перехочешь.
— Мам, ну не хочет она выходить замуж, пока не родит, — объяснял своей матери.
— Не по-людски это, Костя! Ребёнок родится в неполной семье.
Я убедительно врал:"
"— Мы поженимся после. И мою фамилию дочке дадим.
Хотя не имел никакого понятия, что будет с нами. Позволишь ли ты мне вообще называться отцом? Или нет…
— Чего вы тянули с замужеством? — мама никак не желала понять, — Столько лет вместе, и что? Не могли пожениться сперва?
«Прежде, чем спать», — говорил её взгляд. Вот бы она удивилась, узнав, что не спали.
А мне было всё равно! Я решил для себя, будь, что будет. Одно я знал точно. Не брошу тебя никогда! Только если… сама не уйдёшь.
«Моя милая рыжая девочка! А знаешь ли ты, какой день стал счастливейшим днём в моей жизни? И его, вероятно, ничто не затмит.
Я не о Тохе сейчас, я о Майке. Когда родился наш сын, я был счастлив вдвойне. Но тогда, на обочине, в пробке из множества разных машин, держа на руках нашу кроху… Я умер, наверно. И тут же воскрес!
Ты кричала, рожая. А я не боялся смотреть. Даже сам удивился готовности видеть всё это. Мне не было страшно, противно. А вот боль была явственной. Я её ощущал, как и ты! Пачкал руки в твою ярко-алую кровь.
— А так и должно быть?
— Головка ребёнка большая, порвёт изнутри, — заявила она.
— Боже, — зажмурился.
— Эти порывы не страшно! Они зарастут. А иначе никак, — успокоила Клава.
Всё было как будто в тумане, во сне. Не со мной…
— Ещё одна схватка! Держите её, — завела она вверх твои ноги. Ты упиралась ступнями в проём.
И было уже всё равно, что машину придётся сдавать в таком виде.
