Автор
В гневе и ярости, героиня решает продемонстрировать измену богатому бизнесмену в его ресторане. Ее жестовой акт настолько ошеломляет окружающих, что посетители даже боятся заставлять ее уйти под руки из-за угрожающего взгляда и прямого приказа охранника.
Что друзья мельтешат позади. Толик курил одну за другой. А Дымцов блеванул с непривычки. Всё исчезло! Остались твои босоногие ступни на уровне глаз. Округлости розовых пяток. Вишнёвые ногти. Точно такие же были у Милки. Вы с ней, в последнее время, частенько встречались. Она занималась твоим внешним видом. Говоря, что беременность — это не повод не следить за собой.
— Костяааааа! — простонала болезненно. Так, что меня окатило горячей волной.
— Я здесь, моя девочка, здесь, — зашептал, обхватил твою щиколотку.
— Ааааааа! — закричали вы вместе с Миланой.
И ребёнок родился на свет. Акушерка по имени Клава поймала его в полотенце. Отёрла, держа на весу.
— Давай, папа, режь пуповину! — сказала она.
— К-как, резать? — оторопел я.
Тёмная нить пуповины тянулась от Майки к тебе.
— Обыкновенно! Ножницами, — бросила Клавдия.
Было стыдно смотреть, как дрожат мои руки. Когда я поднёс их к той самой связующей нити. И, прежде чем резать, спросил:
— Им не больно?
— Им холодно! Режь, — торопливо заверила Клава.
Полукружья сомкнулись. Кусочек отрезанной плоти повис с двух сторон. Она ловко его подхватила, завязала на тельце у Майки большой узелок.
— На, держи! Я займусь её мамкой.
Мне на руки лёг перепачканный кровью комок полотенец. Но даже сквозь эту родильную кровь я увидел такую же светлую кожу, и нежный пушок рыжеватых волос надо лбом.
— Ты красавица, Майя, — потрогал малюсенький нос.
Наша кроха открыла глаза, завопила.
— Покажи, покажи! — подбежали ребята.
Первым сунулся Толик:
— Дай глянуть!
— Гляди, — отодвинул я край полотенца.
— Чур, я крёстный! — он задрал руку вверх.
— Чего это ты? — возмутился Дымцов.
— Потому, что машина моя!
— Не твоя, а отцовская!
— Вот именно, блин!
Майка слегка присмирела. Я плотно укутал её, опасаясь, что дочка замёрзнет. Меня чуть трясло! И, когда отдавал в руки Клавы малышку, чтоб сесть, то сказал:
— Я вам жизнью обязан. Жизнью двух самых близких людей.
Глава 39
Сегодня особенный день. И я абсолютно спокоен.
Я поздравил её на словах. Майка учится. Живёт отдельно от нас. Она совсем уже взрослая. Но для меня будет той самой крохой, которую первым держал на руках.
