Автор
В гневе и ярости, героиня решает продемонстрировать измену богатому бизнесмену в его ресторане. Ее жестовой акт настолько ошеломляет окружающих, что посетители даже боятся заставлять ее уйти под руки из-за угрожающего взгляда и прямого приказа охранника.
Рыжие пряди, как змеи, укрощённые лентой, торчали хрен знает, куда. Футболка до самых колен, с парой видимых пятен. Я в ней ходила по дому, спала. В целом, мне было плевать в тот период, как я выгляжу! Перед кем красоваться?
— Да я…, - он помедлил, присел, — Шёл мимо, решил заскочить.
— Молодец, — отозвалась, совсем равнодушно.
— Вит, ты как? — его голос, такой озабоченный, вызвал желание плакать от жалости. Жалость к себе тяготила меня. Было больно повсюду! В груди, в животе, в голове.
— Я нормально, — мой односложный ответ прозвучал слишком резко.
Шумилов поник. Я налила ему чай и поставила рядом корзиночку с сушками.
— Извини, ничего больше нет. Мать, как всегда, на диете. А я…, - я запнулась.
— Так я же принёс тебе трюфельный торт, твой любимый! Сейчас, — спохватился он.
— Кость! — попыталась препятствовать этому бегству.
Но он уже смылся в прихожую. И вернулся оттуда с пакетом. Маленький трюфельный торт, извлечённым им, выглядел так вызывающе вкусно. Но я понимала, что съев, заработаю новый желудочный спазм.
— Я попозже, окей? — улыбнулась ему через силу, — А ты налегай! Тебе можно.
— Да я…, - он вздохнул, — Не хочу.
Мы помолчали. Какая-то тяжесть висела над старым кухонным столом. Словно туча. Из которой того и гляди ливанёт!
Костик шумно сглотнул. Произнёс:
— Вит, я хотел…
— А? — подняла я усталые веки. Ночами почти не спала! Одиночество болью струилось по венам. Лишь только закрою глаза, вижу сны."
"Он сунул руку в пакет, что лежал у него на коленях.
— Выходи за меня? — протянул мне коробочку.
Я не стала брать. Он приоткрыл и поставил на стол. Изнутри на меня посмотрел милый перстень. Отточенный глаз уловил яркий всполох.
— Бриллиант? — усмехнулась.
— Он маленький, но настоящий, — Шумилов смутился, — Я заработаю, больше куплю.
Я понимала, на это кольцо он потратил стипендию. Как потом оказалось, не только её! Пару месяцев Костик работал. После учёбы шёл в цех.
— Зачем? — удивилась.
— Ну, как же? — пожал он плечами, убрал белокурую чёлку со лба, — Ребёнку нужен отец…
Я подскочила:
— Ребёнку? Так ты… Ты знаешь?
Он, пребывая в смятении, только и смог, что кивнуть.
— Это мама тебя позвала? Это она? — у меня не хватало слов, чтобы выразить, как же я ей «благодарна».
— Она просто сказала. Я сам! — упорствовал Костик.
